Отражения. Миттельшпиль

И раз уж обстоятельства вокруг стремительно меняются, а они меняются, хотим мы с тобой того или нет, я бы предпочел знать, что ты достаточно хорошо защищена.

Он подтолкнул меня вперед, к двери.

— Я думала, мы прогуляться пошли, — проворчала я, но покорно зашла в дом.

Значит, сон мог быть не просто сном.

И тогда тот, кто в нем пытался меня разглядеть, тоже не был плодом моего воображения.

***

Шамасу огонь подчинился, и когда мы зашли внутрь, в очаге уже тихонько разгоралось оранжевое пламя. Сам Шамас стоял у длинной доски, прибитой к стене так, что заменяла столешницу, и насыпал травы из разных мешочков в медный чайник.

Он обернулся и улыбнулся мне.

— Рад снова видеть вас, леди Лидделл. Пусть и в столь странных обстоятельствах.

Я кивнула, все еще чуть смущенная и напуганная, и осторожно села на край лавки.

Пахло дымом.

— Мог бы разжечь огонь, — ворчливо добавил Шамас в сторону Кондора.

Тот хмыкнул.

— Твой дом не слушается меня.

— Значит, неправильно просишь, — Шамас поставил чайник внутрь очага, на металлическую решетку.

А потом он обернулся ко мне.

Выглядел он сейчас не как добрый дядюшка — к этому я привыкла. Скорее, как врач, который с тревогой пытается понять, что ему делать с новым пациентом.

— Я слышал, леди Лидделл, вы плохо спите.

Я пожала плечами и нервно сжала край рукава.

— Я не жаловалась на сон, мастер Раферти, — ответила я. — Но сны, которые мне снятся, иногда доставляют неприятности.

И посмотрела на Кондора, который стоял рядом со входом, привалившись к косяку.

— Сегодня, к примеру, я во сне была в незнакомых местах и видела какого-то человека, — продолжила я. — Подробности, правда, уже успели поблекнуть, но я бы не сказала, что общество этого человека было мне приятно. Ахо сказал, что ничего страшного не произошло. Поэтому, — я снова посмотрела на Кондора и продолжила, поймав его взгляд. — Поэтому я подумала, что, пожалуй, это один из тех снов, которые не стоят беспокойства Мастера дель Эйве.

Кондор приподнял брови, мол, надо же, думала она, а потом скрестил руки на груди и повернулся к Шамасу.

— Есть причина, по которой мне бы хотелось, чтобы ты узнал, нет ли на леди Лидделл чужих якорей, — сказал волшебник. Шамас смотрел на него настороженно. — Своими методами, Шамас. Я буду очень благодарен.

Кондор прижал руку к груди, к сердцу, и наклонил голову.

Мне стало жутковато. У кого-то вроде Шамаса просить помощи, да еще и так, могло быть чревато.