Отражения. Миттельшпиль

В темном зеве очага чернели остывшие угли.

Я обернулась: зеркало стояло у стены, чуть под углом. На деревянной раме осел слой пыли. Я провела по ней пальцем — давно же здесь никого не было.

Почему-то стало жутковато.

— Я попросил Шамаса встретиться с нами здесь сегодня, — сказал Кондор.

Он подошел к очагу, словно вросшему в стену, и сел перед ним на корточки.

— Шамаса? — переспросила я почти шепотом.

— Да, это его, скажем, место для побега от мира, — волшебник осторожно взял кочергу и поворошил угли. — Здесь как-то неуютно, не находишь? — спросил он, вытянув руку вперед.

И проворчал что-то, когда огонь отказался зажигаться.

Я шагнула к окнам, чуть не задев бедром какую-то приставленную к окнам штуку. Стало неловко. Я чувствовала себя так, словно напросилась в гости к тому, кто меня не ждал, хотя, конечно, Кондор сам притащил меня сюда.

Сквозь мутноватые стекла было видно только белый снег и размытые силуэты построек и деревьев.

— Пойдем.

Я вздрогнула, потому что Кондор осторожно дотронулся до моего плеча.

— Куда?

— Подышим воздухом. А то у меня словно гиацинт под носом расцвел.

— Не у тебя одного, — хмыкнула я.

Он поморщился и мягко потянул меня в сторону выхода, к низкой деревянной двери.

Скрипнули петли, дверь открылась со звуком, похожим на тяжелый вздох. Мы вышли наружу и оказались где-то посреди пустошей: низкие холмы со всех сторон, покрытые снегом, с бурыми проплешинами там, где снег не лег или успел подтаять, черные кусты вдоль изгороди — совершенно символической, скорее, намекающей на то, что это чья-то личная территория, чем способной эту территорию защитить.

Кондор остановился на крыльце, привалившись спиной к дверному косяку. Пока я пыталась проморгаться, потому что после полумрака внутри дома здесь, среди холмов и снега, все было как-то слишком ярко, Кондор молчал. Все остальное тоже молчало.

Здесь было так тихо, что можно было услышать, как стучат друг о друга ветки, когда их касается ветер.

И от этого в какой-то момент стало неуютно.

Словно в этой тишине пряталось что-то такое, большое и внимательное, и чем дольше мы молчали, чем дольше вслушивались в мир вокруг и думали об этом мире, тем заметнее мы становились.

Я снова моргнула и поежилась.

Кондор тоже повел плечами так, будто бы стряхнул с них что-то, и пристально на меня посмотрел.

— Ренар, наверное, подумает, что меня похитили, — сказала я.