Отражения. Миттельшпиль

— Мастер дель Эйве поручился за вашу, как он выразился, беспредельную преданность принцессе и то чувство чести, которое могут воспитать только во Враньем Доле. Это не мои слова.

Джейна покосилась на волшебника — тот наклонил голову, явно пряча улыбку.

В других обстоятельствах, пожалуй, эта похвала согрела бы. Как чай или брендивайн согревают в холодный день. Но сейчас Джейна покорно поклонилась господину Блэкторну и чувствовала при этом невероятный, чудовищный стыд.

***

Мир вокруг состоял не только из цветных нитей, но и из плетений.

Волшебные кристаллы перестали быть для меня просто кусками странного минерала, похожего на кварц с прожилками — теперь я видела, что внутри них прятались узлы, узоры и сгустки магии. Чистой силы. Стоило лишь прищуриться, перестроить зрение на что-то иное, потерять фокус обыденности — и все, мир становился чуточку похож на то, что я видела в катакомбах.

К счастью, ощущение абсолютного знания не повторялось. Я лишь ловила его отголоски — все равно, что рассматривать узор на ковре, пытаясь найти в нем лица или силуэты чудовищ.

Один раз увидел — и оно с тобой навсегда.

Та пара часов, которые я провела, сосредоточенно выплетая фигуры из невесомых золотых нитей, из чистой магии, даром не прошла. Я не зажгла кристаллы щелчком пальца — я потянула за нужную ниточку волей и сама испугалась этого.

Кристалл мигнул — и потух, оставив мою спальню в сгущающихся сумерках.

— Неплохо, человеческое дитя, — прошелестел голос Ахо.

Самого кота видно не было. То ли прятался в тенях, то ли — под кроватью.

Я вздохнула и прошла в глубину комнаты. Трость я поставила у стены, прислонив так, чтобы она не упала. Книг — бросила на кровать и упала следом, на спину, раскинув руки и уставившись в сумрак. Лепнину на потолке еще было можно как-то различить. Хрустальные подвески на люстре — тоже.

Тень отделилась от теней в углу и стала котом.

Ахо двигался не так плавно, как обычно: я следила за тем, как сгусток тьмы протрусил и прыгнул на кровать, и подумала, что, пожалуй, он и правда становится куда более котом, чем раньше.

Поэтому я протянула руку и погладила его, осторожно коснувшись лба между ушей — и одернула руку, потому что это совсем не напоминало прикосновение к кошачьей шерсти.

— Моя леди безрассудно смела, — проворчал Ахо, как мне показалось — с усмешкой.

Я одернула руку, чувствуя на кончиках пальцев покалывание, словно в них впилось множество мелких игл.