Отражения. Миттельшпиль

— Я прекрасно это знаю, кто такой Калеб Каделлский, Джейна Бронкль, — ответила леди Катарина. — Что не отменяет того, что я предпочла бы держать своих дочерей подальше от его мрачных историй. Не стоит усердствовать в том, чтобы всматриваться в туманы и озера, ведь так он писал? Можно открыть свое сердце тому, что скрывается за туманом, в озерах и в сумерках и остаться без сердца.

Так и есть, и здесь Калеб Каделлский, пожалуй, был прав.

Джейна осторожно села на стул, подобрав юбку.

— Так вот, Джейна Бронкль, — герцогиня понизила голос.

Книга лежала у нее на коленях, прижатая рукой. — Так получилось, что моя дочь привязалась к вам чуть больше, чем мне бы того хотелось. И мне кажется мудрым отправить вас вместе с ней ко двору ее деда и дядюшки, чтобы у нее там был кто-то, кто напоминает о доме.

— Да, ваша светлость, — Джейна покорно кивнула.

Хотелось самодовольно улыбнуться, потому что Амелия доверяет ей больше, чем родной матери, но Джейна не смела: привязанность сейчас стала картой, и леди Катарина намеревалась разыграть ее с выгодой для себя.

— У вас хорошее происхождение, прекрасное образование и манеры, и я уверена, что в Арли вы сможете сделать все, чтобы Амелия проявила себя достойно, — сказала леди Катарина. — Но вот в чем дело, Джейна Бронкль, — она наклонила голову набок, и Джейна почувствовала, что сейчас вскроется некий подвох. Игла в бархате. Лезвие в ботинке. — Мне в Арли нужен свой человек. Тот, кто побудет моими глазами и ушами, а иногда и моими руками, если вы понимаете, о чем я.

Поэтому завтра утром вы получите еще кое-какие инструкции. И если вы почувствуете себя недостаточно смелой или недостаточно преданной, чтобы эти инструкции выполнять, то вместе с собранными вещами отправитесь туда, откуда приехали.

***

Вещей у Джейны было немного, у Амелии — тоже, как ни странно. Впрочем, конечно, что стоило ее дедушке и двум ее дядям задарить принцессу нарядами и книгами? Амелия выглядела сонной и бледной, хотя время уже перевалило за полдень, ее волосы были собраны в косы и обернуты короной вокруг головы, отчего шея казалась еще тоньше, чем обычно.

Они встретились в условленном месте — у часов в красной гостиной — и посмотрели друг на друга, как заговорщики. Лакей, который нес вещи Амелии, два небольших саквояжа, замер, вытянув шею, как цапля.

Вещи Джейны, конечно, предстояло нести ей самой.

— Доброе утро, ваше высочество, — сказала она, неловко приседая.