Отражения. Миттельшпиль

— Боюсь, у Амелии и правда могут появиться проблемы.

Выражение лица леди Катарины не изменилось. Блэкторн все еще не отдавал ей письмо, держа конверт под ладонью. Там, внутри, на гербовой бумаге, был отчет — очень подробный, составленный быстро, но с чисто блэкторновской любовью к мельчайшим деталям. Пока они были здесь, пока пили чай и улыбались друг другу, тайная служба не теряла времени и собирала слухи, подозрительные оговорки и много, много чего еще.

— Мой принц, как вы знаете, очень сожалеет о том, что за все эти годы не имел возможности следить за судьбой племянниц, — сказал Блэкторн.

Катарина промолчала. — И сейчас, когда выяснилось, что одна из них обладает некоторыми особыми талантами, мой принц хочет предложить ей все самое лучшее для того, чтобы освидетельствовать наличие этих талантов и попробовать развить их в той мере, которая необходима для безопасности самой принцессы.

Леди Катарина не была дурой и должна была понимать, что скрывается за этими словами: Дар нашел способ мягко увести у нее старшую дочь, хотя бы на время.

Герцогиня кашлянула, прикрыв рот ладонью.

Под кружевом перчатки блеснули драгоценности.

— Разве не является Альба одной из магических столиц Латиерры? — спросила она с подчеркнутым удивлением. — Я рассчитываю найти для Амелии наставника здесь, раз уж… все усложнилось.

Она и правда сейчас напоминала мать, напуганную дурными вестями о любимом ребенке.

Блэкторн покачал головой. Кондор, стоящий за его плечом, не мог сказать, улыбается тот или нет, но чувствовал эту улыбку — мягкую, полную сочувствия, сыгранного так хорошо, что и не подкопаешься.

— Вы разве не знаете, миледи? — когда Блэкторн хотел, он мог говорить, как добрый дядюшка, готовый протянуть несчастному ребенку платок — вытереть слезы. — У девочек есть свои… особенности, которые придется учитывать в обучении. А в Ангрии нет ни одной волшебницы, достаточно талантливой, чтобы вы захотели бы доверить ей свою дочь. Кроме, пожалуй, леди Присциллы дель Эйве.

Которая по определенным причинам учениц не берет.

Катарина посмотрела на Кондора и подняла одну бровь.

— Вот как?

— Все так, — отозвался Кондор. — Моя тетя может дать уроки каллиграфии, истории, этикета или даже естественных наук и теории магии, но, ваша светлость, при всем желании она не станет учить кого-то практике. А вот Антея Альбская — и может, и станет.

Ее передернуло, это было видно даже сквозь маску усталого спокойствия.