Отражения. Миттельшпиль

— В гостях у Вивианы, к примеру, я была куда более напуганной и злой, чем сегодня.

Или вчера?

Кондор пожал плечами:

— Ты врезала Феликсу тростью, милая, — усмехнулся он. — И, возможно, использовала магию там, раз смогла… увидеть кое-кого в зеркале, — он нахмурился. — Просто в этот раз у тебя не было вектора, сила была чистой — в том виде, в котором ты… хм… ощущаешь ее.

Он поднял руку и крутанул ладонью в воздухе — вспыхнуло колдовское пламя, ярко-синий лепесток, такой же, как был при нашей первой встрече. Как тот, который прятался в моей зажигалке, зачарованной Кондором в качестве извинения.

Я знала, что это пламя может обжечь — или стать настоящим огнем. Или цветком, стрижем, сорвавшимся с руки, чем угодно.

Об этом Антея тоже говорила: чистая сила для каждого волшебника превращается во что-то свое. В синее пламя, в поток искр, в прикосновение ледяного воздуха к коже. Или в серебристое сияние, как у меня — потому что зима однажды меня поцеловала и стала частью меня.

Хорошо это или плохо — я не знала.

Кондор сжал ладонь — и пламя потухло.

— А силы в тебе сейчас много, — сказал он. — Куда больше, чем ты способна удержать в руках. Скажи спасибо занятиям. И если я все правильно понимаю, стоит вывести тебя из равновесия, происходит… что-то такое.

Он усмехнулся.

— Как тогда, в замке, — прошептала я.

— Да, вроде того, — сказал Кондор.

— Я думала, это была единоразовая акция, — призналась я.

Кондор удивленно приподнял брови, но, кажется, понял смысл этой фразы.

— Как видишь, нет, — сказал он.

— И чем дальше ты пойдешь, чем больше будешь практиковаться, тем глубже закрепится эта связь. Если ты, конечно, пожелаешь, — добавил он. — Иначе достаточно лишь научиться это контролировать, чтобы не навредить себе и другим. Но если ты превратишь Форжо в ледяную статую, лично я готов защищать тебя в суде.

Я фыркнула.

— Боюсь, этого Феликс уже не простит.

— Если Форжо не надоел ему самому, — отозвался Кондор и вдруг сменил тему — Я завтра снова исчезну на весь день, только отведу тебя к Антее с утра, раз уж… такое дело.

Мы с Блэкторном должны уговорить… — он осекся и сжал губы, словно испугался, что с них слетела неосторожная и лишняя фраза. — Поговорить кое с кем.

Это звучало как оправдание, хотя Кондор и не казался виноватым. Я вспомнила обиду Аниты сегодня — но не стала ничего говорить. Кажется, я была зла на нее из-за Ренара и, может быть, из-за Форжо, который стал неприятным сюрпризом. Скажу потом, а пока Кондору, кажется, совсем не до светских дел.