Отражения. Миттельшпиль

Его ревность, вспыхнувшую в тот момент, когда пальцы Амелии схватили Кондора за рукав, и слепой бы заметил. Мальчишка влюбился — так, как свойственно мальчишкам, и Кондор готов был поспорить, что даже если и был там отцовский приказ быть любезным с сестрами д'Альвело, ревность — и влюбленность — принадлежали самому Ивейну.

Это делало его удобным для манипуляций, но в то же время превращало в солому на чердаке — вспыхнет от одной искры и спалит к Неблагому весь дом.

Дар точно все это успел просчитать, и лишь лорд Дамиан был темной лошадкой, неучтенной фигурой в игре, поэтому Кондор без раздумий принял его приглашение в дом, где жила герцогиня.

И теперь ходил со жгучей тайной, c двумя тайнами в сердце.

Одна из них не принадлежала ему, но он мог ее рассказать — и рассказал, потому что тот факт, что леди Амелия оказалась вдруг талантливой волшебницей сама, скрывать от Дара было бы глупо. Это было сделкой с совестью, хотя Кондор и успокаивал себя тем, что леди Катарина тоже будет использовать дочь, если — когда — узнает о ее одаренности.

Как распорядится этим знанием Дар, тоже пока было неясно, но это позволяло перенести игру на подконтрольную Кондору территорию.

Вторая тайна была как булавка, забытая мастерицей в шве рубашки.

Лорд Дамиан вел свою игру — не на стороне лорда Вортигерна, и не на стороне леди Катарины, и даже не на стороне кого-то еще из влиятельных господ Альбы и Ангрии. Он словно бы играл на своей собственной стороне — и очень хотел перетянуть на нее Кондора. О котором знал куда больше, чем знают обычно, будто бы намеренно интересовался и искал важное и о Кондоре, и о его семье, и о много чем еще.

Они поменялись местами: тот, за кем Кондор наблюдал, сам оказался наблюдателем, вдумчивым и внимательным, а Кондор почувствовал себя добычей. Это было неприятно.

Он целый вечер делал вид, что понимал намеки, и изо всех сил старался вытащить из самого Дамиана как можно больше информации. Понять, знает ли он, к примеру, про умение Амелии прятаться за теневым пологом — не мог не знать, не мог не заметить искры магии вокруг девушки, а если знал, то что решил?

Может быть, третьей стороной и стала сторона принцессы?

Может быть, лорд Дамиан лишь казался хитрым хищником, а на деле был верным псом — и готовился защищать не того, кто кормил его и, Кондор мог бы поспорить, держал в руках и цепь, и плеть, а ту, кого выбрал себе в хозяйки сам, по воле сердца ли, магии ли ради?

Лорд Дамиан предложил Кондору не сделку, но сотрудничество.