Отражения. Миттельшпиль

Это была случайность: Джейна обернулась, пропуская Амелию вперед, и поняла, что на нее, нет — на них! — смотрят. Пришлось опустить взгляд и отругать себя за дерзость.

Из всей королевской семьи Антуан д’Альвело казался ей наименее опасным. Наверное, потому что они уже встречались раньше, при совсем других обстоятельствах, и он был добр достаточно, чтобы кто-то вроде Джейны мог поверить в его доброту.

В комнатах было темно, но камин разожгли, а немногочисленные вещи успели разобрать. Магические кристаллы загорелись тусклым оранжевым светом: не ярче свечей.

Амелия со вздохом села на край своей огромной кровати и поболтала ногами, как маленькая девочка на качелях.

Джейна, не получив ответа на вопрос, желает ли принцесса умыться, принять ванну и не нужна ли ей помощь горничной, чтобы переодеться, хотела уже было извниться и уйти к себе, но Амелия вдруг посмотрела прямо на нее.

— Вы боитесь их, — сказала она.

— Кого, ваше высочество? — Джейна наклонила голову набок и слабо улыбнулась.

— Моего деда и дядюшек, — принцесса нахмурилась.

Почти как король.

Джейна вздохнула.

— Не более, чем любого другого человека, наделенного такой властью, — сказала она мягко. — Пропасть между нами куда больше, чем расстояние, на котором мы сидели за столом.

Амелия перевела взгляд на стену, на живописное панно: на нем были пионы, бабочки и крошечные птички, которые в полумраке казались мешаниной мазков и красок.

— Вы боитесь их, а я злюсь, — призналась она, и Джейна поняла, что ладони принцессы сжались в кулаки.

— Если бы не они, я бы сейчас… я бы…

Она замолчала, и Джейна подумала, что, наверное, Амелия и сама не знала, что было бы, если в ее жизнь не вмешался Антуан д’Альвело и его чародей. Ведь леди Катарина, если так подумать, была ничем не лучше ни их, ни короля.

И, судя по присутствию Ивейна Вортигерна в близком кругу принцессы, давно продумала будущее старшей дочери.

Джейна села рядом с Амелией и осторожно ее обняла.

Плечи девушки были хрупкими, руки — холодными, а крупные слезы жгли даже сквозь ткань. Амелия плакала тихо, без шмыганья носом или всхлипываний, и в этом было столько злости, что Джейна подумала вдруг: хорошо бы леди Антея Альбская научила Амелию совсем не доброму, безопасному волшебству, похожему на прирученную ласковую собаку, утратившую способность рычать, а другой, страшной дикой магии, которую боятся и короли, и принцы, и придворные чародеи.