Отражения. Миттельшпиль

Ответом мне была тихая, едва слышная усмешка.

***

Мы вернулись домой очень поздно, и к тому моменту мир, казалось, подернулся странным туманом. От усталости у меня звенело в ушах, голова была тяжелая, мысли двигались вяло, как снулые рыбины. И в горле першило. Я смутно помнила, как кивнула на пожелание спокойной ночи — коридор вокруг был темным, только между мной и волшебником горел огонек, смутно помнила, как стянула платье, начав раздеваться, как только дверь спальни закрылась за моей спиной.

Это было, признаюсь, нелегко — справиться со всеми застежками и лентами, но я справилась.

Думать о том, насколько платье уже испорчено, я не хотела, равно как я не хотела думать о том, что там с Амелией, или о том, не придется ли мне еще раз встречаться с Блэкторном, или о том, чем все-таки был тот туман — и сколько еще у Дара собачек, кроме Кресцента и борзой.

Я легла спать, не зажигая кристаллов, не потрудившись найти ночную сорочку, не умывшись и не расчесав волосы — только вытащив из них заколки и небрежно бросила на прикроватный столик.

Мне было тревожно и холодно, но стоило свернуться под одеялами, пригреться и почувствовать себя в безопасности, в финальной точке этого безумного дня, как я начала уплывать в сон. Но мне не позволили.

Раздался шорох, чужая воля, мягкая, как кошачья лапа, выдернула меня из дремы и заставила приподняться на локтях.

Комнату заполняла густая темнота, сквозь которую я различала силуэты мебели, очертания дверей и окон, и кота, который сидел в ногах кровати, величественный и пушистый, спокойный, как изваяние.

Ахо моргнул — глаза сверкнули янтарем — и зевнул. Зевок я не смогла бы различить, но слышала совершенно отчетливо.

— Что-то случилось? — спросила я на всякий случай и повыше натянула одеяло.

Ахо выждал паузу.

— Совершенно ничего, маленькая госпожа, — произнес он лениво и с той мурлыкающей интонацией, которую обычно приписывают говорящим кошкам. — Дом спокоен и ваши сны тоже будут спокойны.

Я не замечала за ним такого раньше.

— В таком случае, — я легла на подушку и повернулась набок, пытаясь нырнуть под одеяло с головой. — В таком случае, господин кот, я бы все же хотела заснуть. Вечер выдался… тяжелым.

Теперь уже зевнула я, словно кошачья зевота передалась мне.

Ахо оказался почти у самого моего лица, разве что под одеяло залезть не пытался. Его усы — совершенно осязаемые, что бы я там ни думала о форме и воплощении фейри — пощекотали мой лоб.