Отражения. Миттельшпиль

В мягких домашних туфлях, которые одолжила мне Антея, чуть великоватых и слишком тонких, здесь было неприятно холодно, я чувствовала холодный мрамор пола под подошвой.

— Я увидела огонек и подошла ближе, — сказала я и замолчала, глядя на Кондора, потому что не знала, что он хотел знать.

Лицо волшебника было непроницаемым и усталым, с резкими тенями от огонька.

— Что именно мне тебе рассказать? — спросила я. — Что Амелия рванула от меня, как напуганный зверек, хотя я даже не успела ничего ей сказать и сделать?

— Нет, — Кондор покачал головой и наклонил ее набок, по-птичьи.

Я ответила не сразу, хотя прекрасно поняла, о чем он. Мне понадобилось немного времени на то, чтобы прислушаться: не раздастся ли в полумраке мелодичный и страшный хрустальный перезвон?

Не проникнет ли сюда, в защищенные стены дворца, то, что проникло в парк, не менее защищенный?

— Деревья изменились, — сказала я, старательно подбирая слова.

Волшебник слушал, не перебивая, очень внимательно. Он слегка хмурился и иногда кивал, словно мой рассказ подтверждал какие-то его догадки. Я невольно вспомнила другой похожий разговор, в замке, когда Кондор попросил рассказать мне, что я помнила из той, другой жизни.

Воспоминание о ней было как острый камешек в ботинке и я запнулась, рассказывая о том, как сквозь деревья парка проступал странный, неприятный туман.

Кондор вздохнул и переступил с ноги на ногу. Он проворчал что-то себе под нос, но я не расслышала, слишком погруженная в свои мысли.

— Вам повезло, — сказал волшебник глухо. — Что леди Бронкль позвала на помощь, когда ее воспитанница вовремя не явилась в покои. Амелия был в храме?

Я кивнула, не удивившись вопросу.

— Конечно, — сказала я. — Она сидела передо мной, но потом… — от желания соврать во рту пересохло, но выдавать чужую тайну я бы не стала. — Но потом было очень много суеты, у меня болела голова от запахов и я потеряла Амелию из виду.

— Но принцессу ты не видела. До тех пор пока не нашла ее в парке. Случайно, — Кондор отошел от стены, наконец. — Ты точно ничего не сказала ей? — спросил он, посмотрев на меня.

Мне показалось, что в его взгляде скользнуло что-то, похожее на надежду.

Словно он боялся ошибиться во мне.

— Я не успела ничего сказать ей, Кондор, — ответила я прямо.