Отражения. Миттельшпиль

Тем более, если эти гости пришли раньше, чем она рассчитывала. Даже если она сама лично отправила за ними экипаж.

— Это специально, — усмехнулась я.

— Без сомнения, — он кивнул и вздохнул, уже без улыбки. — Иногда мне кажется, что жизнь в свете и при дворе меняет твои мысли и заставляет искать подвох там, где подвоха и быть не может.

— А он есть, — фыркнула я. — Да, крыша хорошо отъезжает с этими полунамеками, — мой голос сорвался в ехидство. — И недосказанностью.

Кондор посмотрел на меня и, кажется, хотел что-то сказать, но ему помешал щелчок дверной ручки.

Слуга, не тот, который провожал нас, а кто-то новый, вошел первым, и вытянулся у дверей, прикрыв глаза. Он был высок и худ, похож на цаплю и костюм его был заметно лучше, чем у предыдущего: не форменная ливрея, а простой сюртук, выдержанный в цветах рода Аннуин.

Стук трости о паркет появился раньше, чем сама леди Трайя. Я вздрогнула, услышав этот звук, и неловко попыталась пригладить волосы. Невозможность увидеть свое отражение сейчас была почти мучительной, словно взгляд на себя вернул бы мне контроль над чувствами, успокоил бы.

Я посмотрела на Кондора, надеясь поймать его взгляд и увидеть в нем тепло, но волшебник, заложив руки за спину, сделал полшага вперед, к дверям. Спина у него сейчас была идеально ровной, а лицо, как я успела заметить, невозмутимо ледяным.

Таким, словно он готовился к встрече с врагом.

Леди Аннуин сегодня была в белом, вся, с головы до ног. Белыми были цветы у нее в волосах, тоже белых, как хлопок, белым было платье и наброшенная на него полумантия, отделанная тонким узором из белого меха.

Прямая палка с навершием из хрустального шара. Новая, вместо фламинго. Интересно, сколько у нее тростей?

Выглядела она сейчас не то как призрак, не то как постаревшая Белая Королева.

И двигалась медленно, прихрамывая, отчего мне стало ее жалко.

Когда леди Аннуин подошла достаточно близко, я услышала запах — сладковатые духи, в которых отчетливо чувствовался миндаль, и пудра.

Леди Аннуин покачала головой, отчего свет заиграл в ее крупных серьгах. Острый взгляд выцветших глаз скользнул по мне, как по чему-то незначительному, и оставновился на Кондоре.

Трость в последний раз ударилась о паркет и замерла под хрупкой старческой лапкой.