Отражения. Миттельшпиль

— Мой принц просил передать вам, что не держит обид. Ему жаль, что он не мог сказать это лично. Раны, что вы нанесли его сердцу, проходят дольше, чем синяк на бедре, — Форжо наклонил голову и прошептал последнюю фразу мне на ухо. — И он не рискует попадаться вам на глаза, пока не найдет способ загладить свою вину. Кстати, — он снова отстранился. — Арфистка же была вашей подругой?

— Можно и так сказать, — выдохнула я, чувствуя себя кроликом, на которого, наконец, перестал смотреть удав. — У нас с леди Росиньоль хорошие отношения.

Форжо покачал головой и сказал, цокнув языком:

— Вы талантливы в выборе друзей, дорогая леди Лидделл. Или вам пока везет, как новичку в игре. Мое уважение леди Росиньоль, она бесподобна, — он бросил короткий взгляд на игроков в шарады. — Был бы рад встретиться с ней еще раз, в менее неоднозначных обстоятельствах. А теперь, — он снова хлопнул себя по карману, в котором лежали карточки, — пойду продолжу издеваться над гостями леди Рэндолл. Приятного вечера.

Он с легким поклоном отошел в сторону и слился с толпой.

Я проводила его взглядом.

В зале словно стало холоднее. Или это я дрожала, потому что Форжо заставил меня испугаться?

Конечно, он не посмел бы обидеть меня. Не здесь, не при всех, не в доме Рэндоллов так уж точно. Но и Форжо, и Райнэ оба напоминали о Вивиане, о том, как мое сознание уплывало от звуков арфы, о ядовитых словах Феликса, о беспомощности рядом с кем-то, кто имел достаточно власти, чтобы дергать тебя за ниточки.

Ниточки грозили стать паутиной, настолько липкой, что я почувствовала себя в ловушке и захотела малодушно сбежала подальше.

В горле вдруг пересохло и я поняла, что прикусила губу почти до боли.

Лакей, к которому я подошла, без слов протянул мне бокал с пуншем — очень теплым и очень пряным. Наверное, я пила не так, как полагалось леди — скорее, как умирающий от жажды. И мне правда не стоило бы это делать, хотя ни вино, ни брендивайн совсем не чувствовались за вкусом специй и фруктов.

Я не справилась.

Не учла того, что там, куда меня приглашают, могут быть те, с кем мне не стоило сталкиваться, по крайней мере — одной.

И Анита, занятая другими гостями где-то в доме, в других его комнатах, казалась мне отсюда почти предательницей.

Я обхватила себя руками, стараясь выровнять дыхание и унять дрожь, и почувствовала, как ладони под перчатками обожгло.