Отражения. Миттельшпиль

Оранжевые отблески огня, зажженного в камине, искажали черты лица, но мне показалось, что я разглядела мелькнувшее во взгляде беспокойство.

— Антея совсем тебя замучила?

Он отстранился.

Я выпрямилась с глубоким вдохом и уставилась в пространство.

Во рту был странный привкус, горьковатый, неприятный.

От сна в неудобной позе, конечно, ныли плечи, а платье казалось жутко неудобным и тесным.

— Нет, я… — я осторожно повернула голову из стороны в сторону. — Устала не больше, чем обычно.

— Настолько не больше, что уснула в гостиной? — усмехнулся Ренар и добавил, пока я не начала оправдываться: — У меня для тебя… подарок.

Ренар терпеливо ждал, пока я, еще сонная, встану. Почему-то было зябко, хотя от камина должно было идти тепло. Я поежилась.

Сон все еще не отпускал. Слишком ярким он был и слишком резко меня из него выдернули.

Ренар взял меня за руку, осторожно сжал ладонь и нахмурился:

— У тебя руки ледяные, — сказал он и дотронулся до моего лба.

Я покачала головой, все еще погруженная в собственные мысли.

Был ли сон — сном? Или он был чем-то большим, чем просто сон? Стоило ли бить тревогу — или кот, который не кот, явился бы сюда быстрее, чем Ренар, и укусил бы меня за руку, чтобы я не заблудилась с той стороны сна?

— Мари?

— Я не простыла! — сказала я, наверное, слишком резко, чем стоило бы.

И тут же пожалела об этом.

Ренар отшатнулся и удивленно вскинул брови.

— Славно, — сказал он, открывая передо мной дверь прочь из гостиной.

Голос прозвучал почти равнодушно. Ощущалось это — как удар под дых.

Ренар не произнес ни слова, пока мы шли в столовую. Он отодвинул стул, чтобы я села, занял свое место за накрытым столом и продолжил молчать. Я тоже.

Мне было стыдно — до горящих щек, до сухости во рту — за свою резкость в ответ на заботу. Одно было хорошо — дурацкий сон почти выветрился из памяти, потому что вместо того, чтобы думать о нем и перебирать образы, я пыталась найти нужные слова.

— Прости, пожалуйста, — сказала я, наконец, и дотронулась до холодной серебряной вилки.

Ренар снова усмехнулся, но в мою сторону не посмотрел.

— Я приму твою резкость за усталость, милая, — сказал он чуть ворчливо. — Но одного усталого и колючего волшебника, поверь, мне вполне достаточно. Два — как-то уже слишком много, не находишь?

Он, наконец, поднял взгляд на меня.

— Да, — согласилась я, сдерживая улыбку. — Это уже перебор.