Отражения. Миттельшпиль

Его высочество, кажется, о чем-то вас просил, так? — ее взгляд уперся в меня, острый, как стилет.

Я кивнула.

— Подружиться с Амелией, — сказала я и добавила, чуть язвительно: — Потому что две леди с общими проблемами должны найти общий язык, ведь так?

Антея продолжала смотреть на меня, не улыбаясь.

— Жаль, мне будет сложно объяснить Амелии, что я отлично ее понимаю, — продолжила я. — И то, как неприятно оказаться вдруг совсем не там, где ты должен был оказаться. И то, как погано себя чувствуешь, когда все вокруг что-то знают, но не торопятся тебя в это посвящать.

Уголок губ Антеи еле заметно дернулся.

— Да, это будет сложно, леди Лидделл, — согласилась она. — Но у вас, кажется, появилось достаточно дерзости, чтобы не бояться трудностей. Или мне показалось?

Сказано это было с прохладцей, и я прикусила язык.

— Простите.

— Не стоит извиняться, дорогая, — теперь Антея не пыталась спрятать усмешку. — Я рада, что вы отращиваете клыки. Остается совсем немного — научиться скалиться в правильную сторону.

Но вернемся к тому, для чего мы здесь, — Антея положила ладони на подлокотники, собираясь встать с кресла. — У вас, леди Лидделл, сегодня будет интересное задание. Скажем, — она сощурилась. — Продолжение просьбы его высочества, если уж ему нужен кто-то, кто будет присматривать за его племянницей.

Я напряглась.

— Он не просил меня… шпионить.

Антея встала и поправила пояс халата.

— Речь не о том. Я научу вас читать следы, — сказала она. — И прятать свои собственные. И оставлять на тропинках хлебные крошки, если хотите.

Мало ли, куда вас занесет, леди Лидделл? — в ее голосе прорезалось что-то стальное. — У Амелии тот же опасный талант к побегам, что и у вас.

***

Наши занятия продлились долго, и домой я возвращалась в сгущающихся сумерках. В карете я пригрелась, задремала и очнулась от толчка, когда мы остановились.

Шел снег, густой и мягкий. Оранжевые фонари казались тусклыми в снежном мареве. Кучер помог мне выйти из кареты — я видела, как он щурит глаза и морщится из-за снежных хлопьев, липнущих к лицу.

Зайдя в дом и сняв пальто, я поежилась. Было зябко и все еще хотелось спать: может быть, из-за этого снегопада, а, может, и от усталости. Она навалилась, стоило мне упасть в одно из кресел в гостиной, тяжелая, как мокрое платье. Я чувствовала себя опустошенной: в голове стоял туман, тело ныло, словно я не узелки на золотых волшебных нитях завязывала, а таскала тяжести. И до безумия захотелось сладкого.