Отражения. Миттельшпиль

Комната была маленькой, предназначенной для горничной — горничных и лакеев леди Альбская не держала, а вот комната была. Осталась от прежнего владельца покоев.

В особняке леди Мэйв комната Джейны была, конечно, получше, да и кровать помягче. Не каморка служанки, а почти господская комната, разве что обставленная скромно. И окно в ней было настоящее, с видом на сад, а не просто воздуховод под потолком.

Но здесь за стеной, за невысокой тайной дверью спала Амелия, и Джейна, которая переживала за принцессу, не чувствовала, словно ее решили обидеть.

Леди Антея Альбская извинилась и пообещала, что завтра они обе переедут в другие комнаты — в ту часть замка, где жил король. И принцы.

И вот от этого становилось действительно не по себе.

Глава 4

В трактате о связях я начала понимать что-то, только когда прочитала его в третий раз. Это было почти похоже на озарение: сквозь витиеватый стиль автора и примеры, который он нанизывал, как бусины, на нить размышлений, начала проступать суть.

Я потратила на это почти целый день: читала, то сидя в кресле, то лежа на кровати, то на подоконнике.

Ахо дремал где-то в поле видимости, или наблюдал за птицами на кустах боярышника, или, как сейчас, сосредоточенно выгрызал что-то в лапе. В такие моменты я начинала с ним разговаривать: зачитывала вслух отрывки из трактата, проговаривала то, что поняла, или просто жаловалась на жизнь.

Кот преимущественно молчал.

— Как ты думаешь, — спросила я, откладывая книгу в сторону. — Если я попрошу Кондора, он разрешит тебе разговаривать со мной о магии?

Фэйри застыл.

— Ты можешь попросить его об этом, человечье дитя, но запреты волшебника существуют не для того, чтобы тебе досадить, — отозвался он. — А чтобы тебя уберечь. Если я буду учить человечье дитя магии, я научу его плохому и только плохому.

Кот ловко спрыгнул с кресла на пол и прошествовал с гордо поднятым хвостом под кровать.

Видимо, за день я успела его достать.

День пролетел незаметно и сейчас, когда за окном начали сгущаться сумерки, показался мне пустым. Я провела его над книгами, совершенно одна, если не считать Ахо и горничных, заглядывающих в мои комнаты. Провела не без пользы, занимаясь тем, что Антея могла с меня спросить, но он все равно казался мне каким-то пустым.

И очень одиноким.

За ужином я сидела в столовой одна.