Цветы и тени

– Как воин без оружия и командира становится обычным человеком, так и поэт без слушателей становится обычным человеком. Это все равно что заблудиться в лесу с мешком золота. Ни съесть, ни выпить, ни согреться.

– Так чего вы хотите от меня? – мягко спросил я.

Она пожала плечами. А потом развернулась и крепко сжала мое запястье. Я опустил взгляд на ее руки и смотрел до тех пор, пока Мириам не разжала пальцы и не вздохнула.

– Моя дочь, Эвьен. Вы видели ее на том вечере. Она молодая девушка, совсем не такая, как я и ее сестра Элин.

Я представить себе не мог, что эти девушки с испуганными лицами – ее дочки. А я-то гадал, зачем она с собой их взяла? Оттенять свою красоту? К тому же Мириам не походила на заботливую матушку. Хотя что я могу знать о заботливых матушках?

– И чем же она отличается от вас и вашей второй дочери?

Это был совсем не тот вопрос, который меня интересовал, но раз уж ты вступил в эту пьесу, ты должен доиграть свою роль до конца. К тому же я отчаянно пытался вспомнить этих двух девушек и понять, кто из них кто.

– Эвьен проклята, – сказала Мириам, и это были не те слова, что я ожидал услышать. – Проклята черным огнем. И спасти ее может только яркое солнце. Ей нужно в столицу, к людям, в круговорот жизни. Ей нужен опекун в столице, ваше высочество.

Я остановился. Почему такой странный вывод?

– Но... – осторожно начал я, – чем вашей дочери поможет столичный опекун? Если бы я верил в проклятья, я бы искал ей лекаря, а не опекуна.

– Вы не верите в проклятия? – спросила Мириам.

– Не верю, – подтвердил я. – Несмотря на то, что по слухам в моей крови смешался черный и белый огонь, я думаю, что проклятья – это лишь красивая страшная легенда.

– А я верю, – резко ответила Мириам.

– Вы вольны верить во все, что хотите, Мириам, – мягко сказал я.

Мириам склонила голову к плечу, и попыталась взять меня за локоть, но в этот момент мне потребовалось поправить воротник плаща, и ее рука мазнула по воздуху. Мы оба сделали вид, что ничего не заметили. Мириам напрасно рассчитывала на свою женскую силу. Может быть, она и в самом деле была бы неотразима, если бы мое сердце не принадлежало другой.