Моя мачеха - землянка

– Роза, а где твой кот? – спросила Миранда и вдруг заверещала: – А-а!

Вздрогнув от неожиданности, я едва успела поймать сорвавшуюся с пипетки бордовую каплю на хрустальное стёклышко. Осторожно положив его на держатели, облегчённо выдохнула и только тогда обернулась на коллегу.

– Что кричишь? Укусил, что ли?

Но Миранда, хватая ртом воздух, тыкала пальцем в сторону тихо урчащей центрифуги. Карие глаза женщины были расширены, а лицо стало настолько бледным, что у меня похолодело в груди.

Оглянувшись на переноску, я убедилась, что она действительно пуста, а потом осторожно шагнула к гудящему агрегату.

– Нет-нет, – покачав головой, возразила я. – Он никак не мог туда забраться. А если бы и смог, как остался незамеченным? Ты бы увидела… Так?

– Ро-за, – прорыдала Миранда. – Прости! Я знаю, что Барс – единственное, что у тебя осталось. Не понимаю, как так вышло. Он же никогда не сбегал…

– Не глупи, – резко оборвала я. – Что значит «единственное»?! Я не вдова.

Но я обманывала сама себя. Под напичканную датчиками громадину протиснулась разве что мышь… По которой проехался каток. Лаборатория, в которой мы работали, была немногим больше одноместной секции.

Некуда тут прятаться.

Поэтому Миранда и плакала.

У меня к горлу подкатился ком, но я старательно цеплялась за надежду.

– Скоро центрифуга отключится, и мы увидим, как ошиблись, – уверенно проронила я.

Минуты таяли на синем табло, и мы с Мирандой, будто завороженные, считали секунды. Сердце колотилось так быстро, что опережало время. И вот раздался тонкий писк, а затем большая круглая крышка начала медленно с шипением подниматься.

По лаборатории распространился резкий запах, и Миранда, зажав ладонью рот, отшатнулась, прижавшись спиной к стене. Я пересилила себя и не последовала её примеру, а сделала шаг вперёд.

Рыжее тельце растянулось у стенки и напоминало отжатую тряпочку. Всхлипнув, я прикусила губу, а Миранда со стоном уселась на полу. Ещё раз пискнула:

– Прости…

Я помотала головой, не веря в происходящее. Барс, такой спокойный и послушный, больше напоминал плюшевую игрушку, нежели был настоящим котом. Он не бегал по секции, не мяукал, больше спал и даже в туалет ходил едва ли не по часам.