Опаленные души. Часть вторая: Зеленое пламя

Почему-то при одной мысли, что он и эта девушка… были вместе, Габриэль ощущал странное волнение. И самое жуткое, впервые в своей жизни он был не до конца уверен, что у них ничего не было. Он же знал ее? Может он и вправду напился… о Рок, как он мог настолько потерять контроль?! И почему она не сбежала, как все остальные? Он же не стал ее... нет, Вольф утверждал, что Смит ничего такого не делал, а на его нос можно было положиться. Запах чужой женщины он бы учуял.

И почему он вообще в такой панике? Этот портрет настолько вывел его из равновесия?

Что эти демонские Гостфайеры с ним сотворили?!

– Уверяю вас, мы даже не думали обвинять вас в непотребном поведении, – замахал руками посланник – Леди Рената очень скромная и невинная девушка высокой морали.

На Смита навалилось колоссальное облегчение.

– Не интересуюсь. Убирайся, – после чего, с безмятежной улыбкой откинулся на спинку стула.

Что же… день начался не так хорошо, как он планировал, но закончился сравнительно неплохо. Осталось выпроводить этого…

– Боюсь вы не можете отказаться, – внезапно прервал мысли мужчины мерзкий голос.

– Что? – нахмурился Смит, опуская голову, чтобы встретиться с безжалостными глазами напротив.

– Этот брак был одобрен короной, – ласково сказал посланник – Король уже подписал бумаги… я здесь лишь затем, чтобы подготовить вас к этой замечательной новости. Его величество так заботлив… он оценил ваши заслуги и дал вам положенную награду, – трепетно сказал посланник, улыбаясь будто тысяча солнц – Ну разве он не милосерднейший правитель из живущих?

Вот же с**нь, – невольно подумал Габриэль.

Судя по лицу Вольфа… их мысли были удручающе схожи.

***

Габриэль Смит сидел в маленькой карете и депрессивно смотрел на пролетающие мимо дома. С памятной беседы прошла неделя, и мужчина так и не придумал способа избежать идиотского брака. Он был заверен короной… скромный капитан никак не мог повлиять на ситуацию.

Смит и так вел себя излишне дерзко, когда принял вассальную клятву от четверых человек. Он знал, по какой тонкой грани ходил… поэтому он никак не мог спорить с короной.