Опаленные души. Часть вторая: Зеленое пламя

Еще несколько секунд Лотти сверлила дверь взглядом, после чего равнодушно отвернулась. Судя по всему, неспокойный вассал поверила Чендлер на слово и ушла вниз. И если бы все проблемы с ней решались так просто.

– Ты точно уверен, что она не разболтает ничего лишнего? – напряженно спросила девушка.

– Этот слуга совершенно уверен, – лучезарно улыбнулся Маркус, возвращая себе привычное выражение лица – Вассалы не могут болтать о делах рода сюзерена с посторонними. Поэтому тот полисмен допрашивал лишь вас, – любезно дополнил дворецкий.

– Что ж… это очень удобно, – неуверенно заметила Рената.

– Вассальные клятвы и создавались для удобства, – пожал плечами Маркус – А теперь, позвольте помочь вам одеться и собраться к очередному спуску, – мимоходом напомнил дворецкий.

– Ах да, – поморщилась Рената, вспоминала, почему вообще решилась уснуть – Лотти… иди к отцу и смотри за ним. Лучше начать сторожить его пораньше… а я пока напишу очередное письмо для Джорджа. Если будет большой перерыв, то он может догадаться о происходящем, – устало вздохнула Чендлер.

– Этот слуга смиренно просит упомянуть о накопителях. Эта недостойная вещь потратила один на химеру, – напомнил Маркус.

– Ты совершенно прав, – задумчиво кивнула девушка – учитывая начало нашей истории в первой комнате Гринфайеров… тебе понадобится больше пламени, – печально констатировала девушка.

И сказав эти, несомненно, мудрые слова, Рената тяжело встала со своей заброшенной кровати, после чего потащилась писать очередное письмо и разбирать запасы ненавистных штанов и рубашек.

Таким образом, несколько часов спустя, Рената снова обозревала высохшую пустошь первой комнаты Гринфайеров. После исчезновения пшеничного поля (ушедшего вместе с золотым зерном) земля стала еще безжизненней и частично потрескалась. Из-за этого, в глаза Ренате периодически попадал мелкий песок, заставлявший эти самые глаза слезится.

Судя по молчаливой и крайне напряженной Валери Гринфайер, та была совершенно согласна со своим сюзереном. Как в вопросах кровожадной травы, так и в настороженном ожидании очередного милого сюрприза, прямиком из двухсотлетнего прошлого.