Хрустальная роза

Но утешения мне не нужны, мне не в первый раз довелось побывать в подобной ситуации.

— И мне очень жаль.

— Не стоит, прибереги свою жалость, кому она будет нужна. Я сама выбираю свою судьбу, покой уютного дома мне не нужен.

— Я услышал тебя, — Лоренс склонил голову. — Мне лишь было странно...

— Неужели ты поверил в мой спектакль?

— Но ты плакала!

— Признаюсь, пришлось. Как иначе мне было действовать? Таких, как северные орки, сопротивление лишь распаляет.

— Вижу логику, но она мне по душе.

— Ты иной, — пожала плечами Ирэйна. — Будь ты способен поступить иначе, ты бы не был собой.

— Но это не означает, что я не одобряю твоих методов. Я рад, что ты не потеряла присутствия духа и сделала все, чтобы себя защитить.

«Раз я не смог», — закончил он про себя.

Они еще некоторое время ехали молча, наслаждаясь лесной тишиной и теплом вечного лета.

— Долго еще до Листерэля?

— Неделя. Мы проехали как раз половину пути.

Ирэйна перекинула косу за спину и грустно ему улыбнулась.

— Я рада вернуться. К тебе домой.

— Это теперь и твой дом.

— Да, и это до сих пор странно. Я почти отвыкла от этого.

— От дома?

— От семьи. Вернее, я и не знала никогда. — Взгляд ее остекленел, она смотрела через время и пространство.

— Правда?

— Разве ты не видишь?

— Вижу, конечно. Но у нас далеко не идеальная семья. Мы с Лидэлем и Линэль ладим, да. Ловэль... Ловэль всеобщий любимец.

— А твой отец?

— Он... — Лоренс замялся: он не знал, как объяснить так, чтобы это не выглядело жалобой. — Не все его дети заслуживают его уважение и любовь.

Она посмотрела на него, как на не самого умного эльфа, а потом в ее взгляде что-то мелькнуло, он не успел разобрать. Она вновь посмотрела на дорогу.

— Я уже рассказывала тебе, как наш дед стал королем. Когда у нашего отца родились мы, две принцессы, он тяжело это воспринял.

— Почему? — удивился Лоренс.

— Потому что если бы дед умер, то королевой стала бы Ишэйна. Она — женщина, она — маг. Это ее законное право.