Каменный бражник

Они продолжили недолгую беседу на отвлечённые темы, но Обсидиана с полыхающими от гнева пополам со стыдом щеками не могла прийти в себя и прислушиваться к разговору далее.

— Ну и что ты хотел этим доказать? Что я никому не интересна сама по себе? Что меня нельзя полюбить просто так? — едва сдерживая злые слёзы, поинтересовалась Обсидиана, когда Златники оставили кабинет, и Морок выпустил её из своих рук, а теперь стоял перед ней, сосредоточенно разглядывая что-то под ногами. — Так вот, к твоему сведению, я сама не желаю быть интересной ни ему, ни кому бы то ни было ещё!

— Нет, вовсе я не хотел ничего тебе доказывать.

— Не знаю! Но ты привёл меня сюда, заставил слушать, что союз со мной возможен только ради выгоды. Просто… просто ты хочешь сделать мне больно! Знаю, что заслужила, и ты в своём праве. Но не старайся, в этом не преуспеешь. Я и так чувствую себя… — она отвернулась к окну и проглотила ком в горле.

— Почему? — тихо спросил Морок.

— Что — почему?

— Почему ты не желаешь быть кому бы то ни было интересной?

Обсидиана развернулась и пристально посмотрела ему в глаза. На секунду ей показалось, что он всё понял и сейчас подойдёт, прижмёт к себе, даст выплакаться в плечо, погладит по голове, утешит. Как прежде.

Страшно хотелось обернуть время вспять. Возвратить момент, когда они оба были счастливы. Тот день, час, миг, когда узнали, что их дружба — уже и не дружба вовсе.

Нет. Прошли те времена, а повелевать временем не в её силах…

К глазам подступили слёзы, а в горле сдавило так, что стало трудно дышать. Нельзя, чтобы он увидел её плачущей, как обиженную девчонку.

— Я очень устала и хочу спать. Прошу прощения.

С этими словами она направилась к выходу.

Морок поймал её за руку и развернул к себе.

— Ди, спрошу только раз, — прошептал ей в губы он. — А мне… мне ты хочешь быть интересной?

— Очень, — выдохнула она, и Морок до боли стиснул в объятьях, впился в рот требовательным поцелуем.

Волна жара прокатилась от макушки до пяток, вкус его губ пьянил, такой знакомый и желанный…

За истерику стыдно не было.

***

В комнату Обсидиана вернулась в эйфории. Сердце порхало где-то в облаках, в голове впервые за последнее время воцарилась благословенная пустота… Какое же счастье: ни о чём не тревожиться, не думать всякое… Вообще не думать.

Он любит! Всё ещё любит.