Марой и хранители

В фольклоре имелось несколько историй про шархалов, захвативших тела честных люмерийцев. Чаще несчастные плохо кончали: кого-то инквизиция за многочисленные преступления запирала навеки в казематах, кто-то погибал от рук обиженных, кто-то сводил счёты с жизнью самостоятельно.

Найти в себе источник света, чтобы противостоять виердской тёмной сущности – задача оказывалась почти невыполнимой для тех, кто был захвачен. Самая позитивная история рассказывала о влюблённом юноше. Свет его любви разорвал тварь вместе с сердцем, но верившая в возлюбленного девушка отдала половину своего и спасла бедолагу.

То были сказки, но чтобы вот так просто кто-то из знакомых избавился от шархала… Арман понял, почему получилось у Мариэль, и отёр испарину на шее. Два проклятых года она каким-то образом умудрялась щадить его, издеваясь над остальными, явно или скрыто. Так поступают хищные южные птицы, не трогающие ту мелочь, что селится рядом с их гнёздами, ибо своих не обижают. А сколько раз он, Арман, за последние три недели обвинял Мариэль, подозревая её в очередной шархальей игре? Ему бы столько веры и любви в сердце…

Стало стыдно.

Вдвойне. От того, что сейчас она ко всему прочему защищала его честь и жизнь. Подумалось, что ей будет лучше с инквизитором: она сама сейчас казалась профессиональным защитником и обвинителем.

После её готовности разрешить копаться в своей голове, возле ораторской тумбы возник Ленуар. Со своего места Арман отчётливо видел, как Мариэль взяла инквизитора за руку и скрестила с ним пальцы в единый замок, наивно полагая, будто этот жест будет скрыт от взглядов стойкой.

В это мгновение Арман захотел уйти первый раз, но остался ради отца.

Впрочем, припёртый к стенке судья был вынужден дать согласие на просмотр воспоминаний Мариэль о злополучном вечере на балу у де Трасси. И Арман смирился с необходимостью присутствовать, тем более что смотреть на драку чужими глазами всегда полезно.

Мариэль встала под сурьянский декодер мыслей, и над транслирующей платформой возникло до того чёткое изображение внутреннего убранства замка де Трасси, что студиозусы затаили дыхание.

Ещё бы, запись про падение липы смотрели вместе с отцом и Вернером несколько раз, пытаясь дать объяснение несчастному случаю, а, как известно, многоразовое использование сферы не добавляет её изображению чёткости.

…На зрителей неслась лестница, увитая рампантами, ступени: Мариэль бежала.