Марой и хранители

– Ах, какой пустяк, я сама верхом приехала! – засмеялась Илария, обнимая его, стоящего с руками, опущенными плетьми. – Дай-ка на тебя полюбоваться.

Рукой в перчатке подняла за подбородок опущенную голову Рене, ласково рассмотрела:

– Какой ты милый, – закинула белую чёлку, упавшую на глаза, и поцеловала в обе розовые щёки. – Благодарю тебя… И завтра жду вместе с нашими мальчиками в гости.

Сердце бухнуло, опускаясь к желудку.

– Завтра приедет моя дочь, хочу, чтобы вы познакомились.

Сердце провалилось в колени…

– Это будет суровое испытание для нас, – засмеялся сир Марсий, – Но, по счастью для Делоне, Рене уже обручён.

– А, и в самом деле, – Илария обратила внимания на руну, – надо же… Ну что ж, до завтра, милый Рене.

Она поцеловала оцепеневшего юношу в лоб, принимая его отрешённость за смущение, и отпустила от себя. Улыбаясь, осмотрелась:

– Раф говорил, вам пришлось латать крышу. А как ваше приобретение поживает?

Разговор переключился на Адель, и Марсий со смехом рассказал о забавном предвидении Рене.

Марсий и де Венетты двинулись к выходу. Оставаться здесь мочи не было, Рене быстро отвязал недоуздок и завёл животное в денник, сам побежал догонять матушку. Хотя бы лишнюю минуточку полюбоваться ею! И заодно разузнать, что она имела в виду, когда сказала, что завтра познакомит с дочерью. Неужели Жанетта возвращается? Ей не понравилось в Лапеше?

– Не облизывался бы ты на господских жён, – Хальц, стоявший у входа в конюшню, усмехнулся, придерживая Рене.

– Я?! Очумел?!

– Глаза у тебя горят, а то не видно.

– Я не на неё смотрю, – Рене кашлянул, узнавая кобылку, на которой приехала матушка. Мечта прядала головой, и её золотистая грива рассыпалась золотом в лучах послеполуденного зимнего светила.

– А, это да! С норовом лошадка. Повздорней нашего Нилла будет. Советую...

Совет Хальца уже не слушали – Рене с однозначным видом смельчака приближался к арнаахальской красавице, пока гости любовались Аделью, стоя вдали, у загона.

Мечта фыркнула, задирая верхнюю губу и предупреждая собиравшегося потрогать её о сладкой мести. Развернулась, чтобы удобнее было укусить, но принюхалась к наглецу и удивлённо развернула уши.

– Я, это я! Не выдавай только, – тихо засмеялся Рене, прижимаясь лицом к шелковистой щеке, потрепал кобылку по загривку.