Проданная

— Я не понимаю, что тебе не нравится. Чтобы вытащить тебя из этой грязной дыры я потратил четыре браслета эссенции. Чтоб ты знала, это очень, очень много. И это называется благодарность? В вашем мире все такие невоспитанные, или только ты?

Анориэль прикусила губу. Может ли быть, что она действительно сделала поспешные выводы, руководствуясь лишь прозвищем? Разве в Светлом Граде не учат читать взгляды и не слушать слов? Владыки Света, дайте сил разобраться!

— Простите... — выдавила из себя эльфийка.

— Давай без формальностей, — Ян тут же прекратил корчить оскорблённое достоинство и улыбнулся.

— Прос..ти... — послушно поправилась Анориэль.

— Прощаю, — он просиял и пересел с сиденья напротив на то, что было рядом. Приобнял её за плечи — уже совсем не по-дружески, что заставило эльфийку вновь задрожать.

— Ты боишься меня? — шёпот раздался прямо над ухом, странный шёпот, страшный, совсем не похожий на его обычную манеру разговаривать, будто приоткрылась форточка в бездну, где обитает безумие.

— Боюсь, — честно призналась Анориэль. — Боюсь, потому что не могу тебя понять.

— Вот как, — Ян огорчённо вздохнул и убрал руку. Тревога чуть отступила. — Распространённая проблема у тех, кто со мной общается. Это немного расстраивает. Впрочем, ты права. Когда тебя чуть не продали жирному хмырю из высокородных, волей-неволей начнешь придумывать всякие ужасы.

Он порылся в кармане сюртука и достал горсть конфет.

— Хочешь?

В Светлом Граде угощать и принимать сладости было принято лишь среди близких друзей.

Анориэль медленно приняла конфету, развернула и откусила половину.

Карета внезапно остановилась.

Над вершиной холма, где они оказались, висела такая же туча, как над городом, а вот долина внизу была залита яркими, слепящими, радостными солнечными лучами.

— В этом мире всегда омерзительная погода. Но есть такие места, где всё еще светло. Мне почему-то захотелось подарить тебе немного света.

Встав у неё за спиной, Ян положил голову эльфийке на плечо и обнял за талию. Но в этот раз объятия не вызвали у Анориэль нехороших предчувствий. Она просто смотрела на чистое небо, которое считала потерянным навсегда, и чувствовала себя невероятно, по-детски счастливой.