Отравленная кровь

Куда делась девушка, которой не все равно, погибнет он или нет? Жаль он не пошел у Верды на поводу. Сейчас было бы не так обидно.

Рейн толком не знал, куда они идут. На какое-то очередное сборище аристократов. Надоело уже. Везде-то Эль должна присутствовать. Сидеть или стоять неподвижно, пока на нее пялятся озабоченные старики. Это даже со стороны наблюдать противно, а каково ей? Неудивительно, что у нее скверный характер, и настроение постоянно дурное.

Они пришли в огромный зал. Деревня на побережье, где Рейн вырос, уместилась бы в нем и еще место осталось.

По залу были хаотично расставлены столики с закусками и диваны на двух-трех человек. Аристократы общались между собой, но основная масса сосредоточилась в центре. Эль направилась туда.

Она шла, ставя ноги близко, будто ступала по шаткому мостику. Каждое движение было выверено. Ничего лишнего. На ней не платье даже, а легкая накидка цвета садов и буйной растительности. Сквозь эту зелень кожа просвечивала бронзой. У Рейна перехватило дыхание.

Как можно смотреть на нее и не желать? Он украдкой оглядел собравшихся, никому не было до нее дела. Неужели они не видели, насколько она хороша? Как плавны линии фигуры, как высока грудь, как чувственно очерчены губы. Обладать подобной девушкой – верх блаженства. Никакая Верда с ней не сравнится, будь она хоть в тысячу раз доступней.

— Моя ненаглядная, — аристократы расступились, пропуская мужчину, которого Рейн встречал на церемонии дарения. Воспоминание обожгло хлыстом – перед ним император Клеон Багряный собственной персоной.

— Дай полюбоваться на тебя.

Эль послушно покрутилась вокруг оси, пока его императорское величество ее разглядывало. По его лицу невозможно было понять, остался ли он доволен. Вроде улыбался, но глаза, как два северных пика – окоченевшие. Рейн мимоходом подметил сходство. У Эль и ее братьев такой же цвет радужки. Оттенки совпадали вплоть до нюансов. Неужели она его дочь? Впрочем, если Гай наследник императора, а Эль его сестра, выходит, так и есть.

Императора окружали разодетые в пух и прах женщины. Каждая норовила встать к нему поближе. Аж плечами и локтями толкались и, когда никто не наблюдал, щипали друг друга за бока.

— Кто это? — тихонько спросил Рейн у Верды.

Девушка злилась на него за отказ, но ответила:

— Жены и наложницы императора. За ними стоят его дети.

Детей был целый выводок – синеглазые и каштановолосые отпрыски разных возрастов.