Отравленная кровь

И это притом, что жены отличались внешне. Были даже экзотические – с миндалевидным разрезом глаз и смуглой кожей, и блондинки имелись, и брюнетки. Но дети все как один походили на императора. Сильная, видать, кровь.

— Сколько их? — поразился Рейн.

— Жен или детей? — хихикнула Верда.

— И тех, и других.

— Все давно сбились со счета. Император берет в жены исключительно невинных девушек, а после того, как жена рожает ребенка, он уже не притрагивается к ней и женится на другой.

— Почему?

— Да кто ж разберет его вкусы, — пожала плечами Верда.

— Нравится ему так. А, может, не любит рожавших. Не возбуждают они его.

— А мать нашей госпожи тоже здесь?

— Нет, — при упоминании Эль Верда потеряла интерес к разговору. — Она давно мертва.

Рейн больше не приставал с вопросами, зато сделал выводы: Гай и Эль единокровные брат и сестра. Раз император не касался женщины, родившей ребенка, значит матери у них разные.

Налюбовавшись Эль, император изъявил желание пообщаться с другими своими детьми.

Те выстроились перед ним в шеренгу. Длинная, надо сказать, получилась цепочка. Младшему было года четыре, старший почти ровесник Эль. Император обошел строй, каждому дав конфету из чаши, что нес раб. А потом лично проследил за тем, чтобы дети съели конфеты.

В зале установилась напряженная атмосфера. Все умолкли, музыка стихла. Эль конфета не досталась, как и Андрию. В чем тут подвох стало ясно, когда Клеон Багряный сделал объявление. С серьезным видом он заявил, что одна из конфет отравлена, и он сам не знает какая.

Ему, как и всем, любопытно, кому же она досталась.

По залу пролетел вздох. Несколько матерей упали в обморок. Рабы едва успели их подхватить, не дав свалиться на пол. Император с усмешкой ждал, кто не переживет эту ночь. Дети стояли ни живы, ни мертвы.

— Пора проредить строй моих отпрысков, — улыбнулся император. — А то что-то их многовато.

Прошла минута, другая. Император разочаровано вздохнул:

— Похоже, в этот раз конфета никому не досталась.

Ну, ничего, как-нибудь повторим.

Он приказал рабам убрать чашу со сладостями до следующего раза.

Верда шепнула Рейну:

— Теперь понял, почему его прозвали Багряным?

Рейн кивнул. Говорить сейчас он был не способен.

Император отвлекся на другое развлечение, и все вздохнули с облегчением, но настороженность по-прежнему витала в воздухе. А ну как выдумает еще что-нибудь в том же духе? И ведь не возразишь.