Отравленная кровь

— С благословения Великой Богини Иллари и по ее воле, — произнес верховный жрец, — мы вынесли решение. Невольник Рейн признан виновным в осквернении воплощения Богини и приговаривается к утоплению в кипящей смоле. Живое воплощение Богини урожденная Эльмидала из рода Клеона Багряного признана виновной и приговаривается к казне через повешение.

— Что?! — взорвался Рейн. — Вы же слышали Верду? И все равно хотите казнить воплощение Богини?

— Она осквернена, — верховный жрец улыбнулся. — Воплощением Богини не может быть нечистая девушка.

— Это же просто поцелуй! Ничего кроме него не было, — Рейн дернулся к жрецу, но жандармы удержали. Из стальной хватки было не вырваться, а потому ему оставалось бесноваться, выкрикивая проклятия в адрес судей. Но тем было плевать на его бессильную ярость.

Только и они радовались недолго – с кресла встал император. В зале сразу повисла гнетущая тишина, давящая на плечи не хуже гранитной плиты. Рейн и тот умолк.

— Я – повелитель Иллари, девяти островов, живущих под благодатью Великой Богини, пользуюсь своим правом помилования и дарую живому воплощению Богини урожденной Эльмидале из рода Клеона Багряного прощение.

Рейн был готов расцеловать императора. Казалось, все проблемы решены. Пусть его казнят, но Эль будет жить. Отчего же она не рада? Девушка выглядела так, словно ничего не изменилось.

— Слово повелителя – закон, — кивнул верховный жрец. — Эльмидала из рода Клеона Багряного, казнь в отношении тебя отменяется.

Рейн лихорадочно припоминал, что ему известно о ритуале освобождения. Верда заикалась, что ему подвергают воплощение Богини, когда она отслужила свой век, выбрасывают как поношенную вещь. Фактически ее приносят в жертву, как тех девушек и юношей на площади. Какое же это помилование. Просто один способ убийства заменили другим.

Император удовлетворенно кивнул, но Рейн не желал сдаваться.

— Как же так? — спросил он. — Чем ритуал освобождения отличается от казни?

— Вам не понять наших традиций, юноша, — ответил верховный жрец. — Дух Богини не может пребывать в оскверненном теле. Ему необходимо переместиться, а чтобы это произошло, предыдущее тело должно уничтожить.

— Тело? Вы говорите о живом человеке!

Но возмущения Рейна никто не слушал.