Отравленная кровь

Эль тогда было четыре года, по настоянию отца она присутствовала на казни. Он посадил ее на колени и, шепча на ухо гадости о матери, приказал смотреть. Стоило прикрыть глаза или отвернуться, как он сдавливал запястье, да так сильно, что, казалось, сломает руку.

Благодаря отцу она запомнила все в мельчайших подробностях. То, как мать сказала, что ни в чем не раскаивается. Любовь по ее словам стоила того. Как она просила свою малышку не забывать ее. Как раз за разом корчилась от боли и кричала, когда ее протыкали пикой.

С тех пор Эль снились кошмары. Сначала каждый день, потом раз в неделю, потом раз в месяц, но они неизменно возвращались, а вместе с ними мама – мертвая, но несломленная. И еще ненависть к отцу. Жгучая, ядовитая. Душила ее, не находя выхода.

Вслед за императором ушел Гай. Он был бледен, но вряд ли переживал за брата. Наследника волновал лишь он сам.

Эль и мать Андрия дежурили у постели принца, наблюдая за тем, как лекари суетятся в попытках его спасти: примочки, настои на травах, растирания, настойки – ничего не помогало.

— Госпожа, — спустя пять часов окликнул ее Рейн, — вам следует отдохнуть.

Она действительно чувствовала себя разбитой, но уйти не могла. Самата – мать Андрия – нуждалась в поддержке. Как у прочих жен и наложниц императора у нее был только один ребенок. С его гибелью она в прямом смысле теряла все – и единственное дитя, и место в серале, и, вероятно, жизнь.

К вечеру лекари сдались. Эль поняла это по их потухшим глазам. Послали за императором. Он явился всклоченный и злой в сопровождении Гая. Причина его дурного настроения была не в том, что один из его сыновей умирал. Их было так много, что он не помнил все имена, а младшие вовсе сливались в сплошную массу. Но кто-то покусился на то, что принадлежало ему. Этого он простить не мог.

— Докладывай, — кивнул император.

Главный лекарь, бледнее и заикаясь, произнес:

— Принц Андрий умирает от яда дишкан, повелитель.

Услышав это, мать лишилась чувств, и лекари бросились уже к ней. Император приблизился к постели сына. Тот не отреагировал, пребывая в бреду.

— Хотели отравить меня, — произнес Гайдиар. — Он выпил вино из моего бокала.

— Кто-то поднял руку на наследника? — глаза императора недобро блеснули. — Я прикажу стереть их в порошок.