Ты ведь поможешь мне, ведьма?

В какой-то момент творческий экстаз стал поглощать его. Он подбегал в пышнотелым, пышущим жизнью женщинам, в чьей крови пляски заменяли жидкость, но которые, в рутине быта и тяжелой работы стали забывать про свою веселую сущность, и тянул их вслед за собой. Они сначала отказывались, потом ставили поодаль корзины и все таки цеплялись к руке юноши, уносившего их в общий круг. И все они подключались к его незатейливым песенкам, так что уже вся поющая площадь скандировала ведьме де Ремор помощь виконту. А стыдно за все это действо было в первую очередь лишь Алисандрине.

Пока все были охвачены танцами, она попыталась выбраться из этой вакханалии, но мягкая рука одной из женщин повисла не предплечье ведьмы. Женщина эта ходила по острию, но не потянула руку достаточно сильно, скорее просто чуть сильнее коснулась.

- Да погоди же ты! Ну парень-то хороший, что ты так от него чертыхаешься! Ой! – она все не могла отдышаться от быстрой пляски.

- Если считаешь его хорошим, можешь помочь ему сама, - снисходительно ответила ведьма, впрочем, даже не пытаясь освободить руку из плена деревенщины.

- Вот была бы я ведьмой, глядишь и помогла бы!

- Но ты-то не ведьма! – иронически заметила она.

- Эх жестокая ты девка! Глядишь была бы по добрее, может и не жила бы с бабкой.

Тема, затронутая то ли по незнанию, то ли специально, заставила ведьму сделать глубокий вдох и выдох, медленно досчитать до десяти и повторить все по кругу. Все таки эта деревенщина кольнула ее в больное место.

- Бабка, это у тебя, а у меня великая ведьма Доасина де Ремор!

- А Дося-то была совершенно не такой в молодости! – буркнула появившаяся из ниоткуда бабка, из-за спины говорящих.

Иссушенная временем женщина раньше, во времена первой юности была подругой старшей ведьмы, но как-то те не поделили парня и ведьма наслала на соперницу проклятие так что та не видела почти семь лет своей жизни. Тем не менее, эта старуха не держала ни малейшего зла ни на кого. Не могла и не умела.

- Дося бы там была, в самом центре, - протянула свою морщинистую руку к трем самым веселым женщинам.

- Да вы все сошли с ума, - буркнула Алисандрина, освободив руку, перехватила ею корзинку, и поспешила обратно домой.

Вся процессия потянулась за ней. Было невероятно стыдно, но вот один за другим, люди стали выходить из круга и, радостные, принимались за свои ежедневные дела. Из города выходили они вдвоем.