Ты ведь поможешь мне, ведьма?

Стоило только выйти из дома, чуть не споткнувшись о рыжего котяру на пороге, как тут же из шатра появился виконт. В рассветных лучах к нему возвращалось и его юношеское очарование, и его графская статность.

- Куда идешь, молодая и красивая? – кричал он, шагая параллельно ей, вдоль дороги.

- А что, погадать мне хочешь? – хмыкнула Алисандрина.

- Да даже без руки могу! Не веришь?! Предсказываю тебе недолгую дорогу к моему замку!

- Интересно на какой такой линии у меня написан этот кошмар? – все так же на бегу она принялась шутя рассматривать свои ладони.

- Это у тебя не на ладонях написано, это я по звездам вычислил!

- Ого, значит ты не такой уж и глупый, каким я тебя считала. Тогда мог бы и подумать своей ученой головой о том, что не стоит раздражать своим присутствием двух сильных ведьм?

Он промолчал. Вероятно, он и сам зал о всех возможных последствиях и решил, что это меньшее из двух зол. И Алисандрине уже не хотелось говорить колкости, но тот все шел за ней, сохраняя дистанцию, но не отходя дальше, чем на пять шагов.

Внезапно, когда они подходили к деревне, случилось худшее. Этот идиот запел.

Перебирая все возможные варианты экзекуции, девушка пыталась понять по какой такой причине еще вчера не навела на него какую-нибудь хворь. Не смертельную, но чтобы помучался. Причина находилась, но от этого было не менее позорно идти по базарной площади.

Некоторые, недоумевая, оборачивались, некоторые смеялись, но абсолютно никого плохо поющий Нодорд не оставлял равнодушным.

- А вот меня за такое пение на этой же площади помидорами закидали! – возмутился щупловатый парень и сразу же выложил обратно все выбранные помидоры.

- Что это у Вас сегодня за музыкальное сопровождение? – искренне улыбаясь спросила погодка, торгующая молоком и сыром.

- Да юродивый, не обращай внимание.

- Дык графенок же?

- А что графенок не может быть юродивым? – зло ответила Алисандрина, и молочница даже считала купленные продукты в полной тишине.

Тем временем, видя всеобщую заинтересованность этот артист подключил к своему пению еще и танцы.

Со странной, неприсущей графьям народной духовности, парень начал танцевать традиционные, причем сезонные танцы. Простые и знакомые каждому, но с той умилительной составляющей, с тем чувством, которое просто нельзя было подделать. Не смотря на свое происхождение, он знал и этот танец, и эту простую душу.