Тринадцать ёлочных шаров

Спереди у саней имелся полог, защищающий пассажиров от снега из-под копыт. Александр сам поднял его, закрепил, накинув петли на крюки по бокам, и велел трогать, а дорогой всё поглядывал на Дашу, словно боялся, что она заплачет.

Даша плакать не собиралась. Санки летели бойко, лицо обдавало ветром — щёки так и горели, но в новом пальто ей было тепло, мимо проносился город её снов, и не хотелось ни о чём тревожиться. По крайней мере в эти зыбкие минуты скольжения от одной определённости к другой.

Другая определённость — цель их поездки — располагалась на Екатерининском канале в нарядном трёхэтажном доме и носила название «Петербургский листок».

— Здесь всякий день кто-нибудь есть, — уверил Александр.

И не ошибся.

На лестнице им встретился господин в рыжеватой шубе нараспашку. Он раскланялся с Александром. Сам, потянувшись, взял Дашину руку и низко склонился к её перчатке. От этого театрального жеста на неё вновь накатило чувство нереальности происходящего.

— Кто вы, о прекрасная пери? — пылко вскричал господин, и от него пахнуло хмельным.

Лицо у него было румяное, к потному лбу прилипла прядь волос, из-за стёкол пенсне шало блестели тёмные глаза.

— Иди-иди, миродержец, — с шутливой угрозой произнёс Александр, оттесняя балагура от Даши. — Тебя в «Вене» заждались.

Они двинулись наверх и через несколько секунд услышали, как хлопнула входная дверь.

— Простите, Дарья Андреевна, — сказал Александр. — Это здешний критик и немного поэт.

На втором этаже он попросила Дашу подождать в небольшом холле, а сам скрылся за дверью с окошком из рифлёного стекла, за которым двигалась пара тёмных фигур.

В холле стояли резные диванчики и висели фотографии в простых тонких рамках. Даша сбросила жаркое пальто и двинулась вдоль стены, рассматривая незнакомые лица, пиджаки, фраки, бороды, бакенбарды.

На многолюдном портрете, сделанном на ступенях редакции, она не без труда отыскала Александра.

За портретами шли уличные снимки с какого-то праздника. Толпы народа всех чинов и сословий, орлы и флаги, арки, украшенные вымпелами, военные в парадной форме, одна шеренга в мундирах петровских времён. На квадратном полотнище с бахромой — даты: «1703-1903».