Драконье пламя

Пламя не объяло ее. Оно ударилось в стены по обе стороны от нее, и камень начал плавиться, жидкими струйками стекая на пол. В воздухе запахло чем-то невыносимо тяжелым.

Эрика всхлипнула. Попади он в нее, от нее не осталось бы ничего, если уж камень не пережил его гнева.

– Убирайся, человечка, – жутко прорычал Маркус. – Больше никогда не попадайся мне на глаза. Забудь о моем существовании и только попробуй кому-нибудь рассказать о том, что здесь произошло. Я убью тебя, Нюберг. Это не вызовет у меня никаких проблем.

Эрика подняла голову, заглядывая в лицо любимого мужчины, который смотрел на нее так, словно она была никем, пустым местом. Гнев исказил его черты, и он жутко зарычал, отчего черное пламя вспыхнуло еще ярче, плавя воздух вокруг него.

– Пошла вон!

Эрика вздрогнула, развернулась и выскочила в коридор, неосознанно закрывая дверь за собой. Слезы слепили ее, когда она бежала по коридорам. Под ногами мелькали ступени, плиты коридоров, дорожки сада.

Маркус бросил ее! Заявил, что она была его временным развлечением.

Боль сдавливала грудь в удушающих тисках, горло сковало льдом. Что-то натянулось внутри нее, словно струна, и лопнуло, пронзая сердце ледяной иглой и заставляя его пропустить удар. Пустота холодом растеклась в животе, и ноги подкосились.

Эрика упала, больно ударившись коленями о каменный пол. Сжавшись в клубок, она разревелась.

Чьи-то руки подхватили ее и куда-то потащили. Она не знала, кто это был и куда ее вел.

– Чтоб тебя, Маркус.

Эрика разревелась еще громче, услышав имя, причинившее новую порцию боли, от которой скручивало внутренности и ледяное пламя сотрясало тело.

– Нюберг, посмотри на меня, – потребовала профессор Мезей. – Ну же, девочка. Контролируй себя, ты не можешь сорваться теперь, когда до твоей свободы осталось всего несколько дней.

Эрика подняла голову, захлебываясь в истерике. Дыхание рваными всхлипами вырывалось из груди. Все тело колотила дрожь. Она впивалась пальцами в собственные плечи, как если бы это могло помочь ей успокоиться.

Глаза наставницы поймали ее взгляд, и тонкие брови нахмурились. Она сжала губы и вдруг обняла ее, крепко прижимая к своей груди.

– Мне жаль, Эрика. Мне так жаль, – прошептала она.