Драконье пламя

– Он идиот, который не увидел самого главного. Пожалуйста, не плачь из-за него. Ты гораздо больше, чем он заслуживает.

– Он… Он…

Эрика задохнулась, не в силах сказать, что он был драконом. В голове вспыхнуло его обещание убить ее и безразличие в обсидиановых глазах. Страх волной прокатился по телу, и судорога свела руки и ноги, язык онемел.

– Он идиот, – закончила за нее наставница и отстранилась.

В ее руках что-то появилось, и она сунула какой-то мешочек под нос Эрики. Она невольно втянула воздух на очередном всхлипе, и приторная вонь каменной лилии ворвалась в ноздри.

– Поспи, Эрика, – прошептала наставница, нежно гладя ее по волосам. – Тебе нужно успокоиться, чтобы взять себя в руки и снова контролировать свою магию. Мы ведь не хотим, чтобы с тобой что-нибудь случилось. До твоей свободы осталось всего ничего. Всего пара недель, и ты сможешь контролировать свою жизнь сама, не завися ни от кого.

Невыносимая тяжесть навалилась на нее, думать стало трудно. Эрика не смогла перебороть слабость, мгновенно сковавшую все тело. Веки закрылись, и сон обрушился на сознание, лишая всех мыслей и погружая во мрак без сновидений.

***

Маркус судорожно дышал, стоя посреди полыхающего кабинета и впивался ногтями в ладони. Камень плавился под ногами. Диваны полыхали яркими факелами. Каминная решетка расплавилась, превратившись в белую лужу.

Маркус зарычал, но был не в силах взять собственные эмоции под контроль. Сердце в груди разрывало от боли. Пламя срывалось с губ и рук, уничтожая все вокруг.

Он оттолкнул Эрику, причинил ей боль.

Но ведь он этого и добивался! Хотел избавиться от нее в своей жизни, где ей было не место. Она была человеком, ей не место рядом с драконом.

Проклятье!

Маркус зарычал, и на этот раз уже дубовый стол вспыхнул, как спичка. Он безразлично смотрел, как уничтожалось все вокруг него.

Проклятье! Она была человеком. Он не мог любить ее. Он был драконом. Он должен был следить за чистотой крови. Их практически не осталось! Маркус был старшим своего рода, на нем лежала ответственность за всю его семью. Он не мог рисковать, связывая свою жизнь с человеком.

Маркус низко опустил голову, тяжело дыша, но не в силах унять пламя в крови.