Власть любви. Академия Сиятельных

А они… Они взяли нас к себе и оплатили налоги… Выхода не было. Мама стала прислуживать господину Пирс, а позже я узнал, что она и по ночам к нему ходит, — надрывно завыл Ривэн, забившись в моих руках.

Я прижала его крепче к себе и закусила губу. Пусть выговорится, ради Сияющей, пусть этот мальчик выговорится.

— А младшая сестра, ей всего семь лет… Зея сказала, если я не буду выполнять ее прихоти, малышку убьют. Я не хотел учиться в академии, я ненавижу магию! Будь она проклята за то, что проснулась во мне! Я хотел работать, чтобы выплатить долг и забрать маму и сестру из того места, но… Зея хотела личного раба, и мы оба поступили на артефакторов…

Я слушала исповедь Ривэна, а память услужливо подкинула учебный материал, который декан Ронг передавал мне с помощью артефакта:

«В момент выброса энергии в твоем случае, Хейли, воспламеняются именно эти участки.

— Ты парил над полем? — тихо спросила паренька, понимая, что от его ответа зависит очень многое.

— Откуда ты знаешь? — он так резко вскинул голову, что чуть не ударил меня ею в подбородок.Но главное другое — Ривэн перестал плакать и неуклюже вытер слезы рукавом мантии.

— Тебя спровоцировали. Расскажи, что случилось перед тем, как возник ураган.

Взгляд Ривэна потемнел, он сжал кулаки до хруста.

— Люси… Старшие братья Зеи… надругались над Люси, я и отец бежали на поле, чтобы спасти ее, но не успели, — хрипло ответил он. — Мы не успели, она умерла, не вынеся побоев и… насилия.

Я снова крепко прижала паренька к себе, а он продолжал:

— Отец кинулся на Гора, но тот… — парень зашелся в беззвучном рыдании. — В тот день я потерял и старшую сестру, и отца.

По моим щекам текли слезы, а рука безостановочно гладила Ривэна по голове. Бедный мальчик…

Асгар проявился над нами, но не вмешивался.

— Скажи, выброс такой силы не могли не заметить власти, разве не приезжали маги? Тебя должны были оправдать, ты был неинициированным магом, которого спровоцировали на спонтанный выброс. И почему не наказали семейство Прис?

— Наказали?! — паренька вновь затрясло, но я не могла понять от чего: то ли от гнева, то ли от собственного бессилия. — Меня не пустили к столичным гостям, да я и сам не рвался.