Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

По-моему, она не рассчитывала на такой результат. Похоже, предполагалось, что я буду просто держать тебя за руку и говорить, что все будет хорошо, – с легкой досадой сказал он.

– Возможно…– пробормотала Персефона, пытаясь осознать тот факт, что где-то там, за пределами сна, лежит ее сонное тело, поодаль валяется наевшийся галлюциногенных грибов Аид, а рядом сурово бдит злая, не выспавшаяся Геката. Возможно еще и с божественным похмельем, потому, что выпили они вчера немало. – Удивительно, что эти грибы на тебя подействовали.

– Пришлось съесть больше, чем обычно едят шаманы, – подтвердил Владыка, обходя раскидистые ели, которых на Стигийских болотах отродясь не росло. – Они еще такие неприятные на вкус…

– А почему нельзя было попросить Гипноса?

– Потому, что я не был уверен в том, что он с нами, – сказал Аид и аккуратно взял ее под руку. – Видишь ли, если Гипнос начнет работать на Афродиту с ее Концепцией, это нам очень сильно все осложнит. Ну, я же не буду спрашивать в лоб, мало ли что он подумает, – Аид небрежно взмахнул рукой.

Персефона критически осмотрела появившиеся перед ней сани с запряженными в них собаками и неуверенно погладила большую серебристую лайку.

– Но ты…

– Я проверил, это обычный сон, и Гипнос не причем. Просто кошмар, – чуть улыбнулся Владыка. – Садись, я покажу тебе северное сияние. Ехать недалеко.

– Постой, – сказала Персефона. – Постой. Тебе не нужно было так беспокоиться, – она схватила его за руку, и перебирая пальцы по пушистому рукаву, добралась до воротника шубы.

– Чувствуешь вкус грибов? – спросил он, отпуская и зарываясь пальцами в ее волосах.

– Никаких, – призналась Персефона. – Спасибо тебе.

Она ткнулась носом в его шубу и молча стояла, пока он перебирал ее волосы, пропуская между пальцев и заплетая в тоненькие косички. Надо было что-то сказать, кому-то, ему или ей, но ужасно не хотелось, и в итоге он заговорил первым:

– Макарию я этой технике учить не буду.

– Хотела бы я сказать, что раньше моя дочь не была ходячей катастрофой, и это полгода с тобой и пятьдесят с Гекатой ее испортили, но это неправда. Она такая столько, сколько я ее помню. Плюс, конечно, она теперь ничего не боится – а чего бояться, ее же уже как-то глотали заживо.