Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Аида, хватающего за руку мгновенно переставшую визжать Макарию и тихо роняющего в глаза Афроаресу:

– Ты что делаешь, идиот?..

Аида – и пыльную серую степь у него за спиной.

Глава 40. Аид

Аид быстро взглянул через плечо – разрез в пространстве быстро затягивался – и успокаивающе провел рукой по голове Макарии. Чьи-чьи, но ее вопли он услышал бы не только из мира смертных, но и, наверно, из Тартара. Подумалось было, что он опять исчез без предупреждения - ну что ж, Гэсэр и Другмо уже, наверно, привыкли.

За плечом с металлическим лязгом сомкнулись крылья Таната – тот тоже примчался на этот визг, и, кажется, решил, что в Тартар спихивают непосредственно Макарию. Увидев, что это не так, Убийца выдохнул сквозь стиснутые зубы и лязгнул клинком, вытаскивая его из ножен.

– Танат, Макария на тебе, – коротко сказал Аид, отпуская дочь и шагая вперед.

Лязгнули железные крылья, затем царевна шмыгнула носом. Аид не отрывал глаз от Афроареса.

– Брось саблю! – потребовал тот.

– Оставь в покое Тартар и Персефону, – предложил Аид, разжимая пальцы.

Сабля упала на землю – и странным эхом зазвенел, опускаясь рядом, клинок Таната. Как знать, чего стоило ему это движение? Что чувствовал он, опуская на землю клинок, бывший практически частью его самого – опуская без жалоб, без видимых колебаний, с одной чуть заметной заминкой?

Аид решил подумать об этом позже.

Ему самому было проще – скифская сабля, конечно же, не была его часть.

И она, конечно, не была его последним оружием.

В руку скользнул двузубец.

Только двузубец и только улыбка – и вот на лице Афроареса – страх, и вот чудесный гибрид невольно подался назад, споткнулся… но все же выровнял равновесие (и даже сумел убрать среднюю ногу из-под пальцев Персефоны – а та уже выпита Тартаром до той степени, что не может уже и поднять головы, и все же пытается бороться).

– Убери двузубец, дядюшка. Я отпущу Персефону, если ты отправишься в Тартар вместо нее.

На самом деле, Аиду почти не нужно смотреть. Один беглый взгляд на царицу – и начинается обратный отсчет.

Вот Афроарес небрежно тычет в нее древком копья.

Что отражается в четырех глазах гибрида? Кажется, разума там ни на грош, ну, а что еще – Аиду не разобрать.

В глазах Персефоны вот плещется безнадежность.