Крылья пепла

– Вспомни, что ты принял и слышал, и храни, – прошептал сам себе Кайтвиен. – Я храню. Как получается, так храню. Пусть даже чужими руками.

Глава 2.2

Людские земли

Как и говорила Кайти, обоз они к вечеру не нагнали. Едва прошли подлатанную дорогу, как к ним присоединился еще один наемник, Хафтиз. Он ждал у обочины с двумя лошадьми и был злой. А потом оказалось – просто голодный. Посеял в кутерьме свой мешок, осталось только оружие и то, что на нем было. И наверняка, от досады Вейне поддразнивал, что тот, как девица, без своих нарядов и побрякушек никуда и готов за ними в пекло лезть.

Дядька лег на торопливо расстеленное одеяло, дышал тяжело, и белое лицо было все покрыто испариной. Стеша оттерла ему лоб и, набравшись храбрости спросила у Кайти, не поможет ли она наконечник достать. Наемница, уже полностью пришедшая в себя, хотела сразу отказать, а потом покосилась на спину едущего впереди Эйта и буркнула сквозь зубы:

– Как на ночевку станем, посмотрю.

Потом выбралась из повозки и дальше ехала верхом, ведя своего черного жеребца рядом с каурой. Стеше казалось, что Кайти хотелось быть к Эйту поближе, но эльфка даже коня придерживала, когда тот, ускоряясь, норовил пристроится к серой. Странные они. Касаются друг друга без всякого стеснения, а нутром, как через мутное стекло. Вроде и видно что-то и близко даже, но все равно не то.

Вот дядька Тхим – понятный, и Хафтиз тоже. Лохматый наемник то и дело оборачивался, улыбался или подмигивал темным раскосым глазом. Тоже смесок, но крови старших в нем было мало, вон, даже щетина растет.

– Не бойся, птаха, – добродушно говорил он, глядя, как Стеша у Тхима лоб горячий трогает, – крепкий мужик, поправится.

Стали еще завидно. Расположились у края березовой рощи, подернутой зеленоватой дымкой молодых листьев.

Над Тхимом Кайти с Эйтом вдвоем возились, Стешу Эйт прогнал, «чтоб не ныла под руку», и она варила кашу на разведенном Хафтизом огне, стараясь не слушать, как подвывает удерживаемый руками Эйта Тхим и скрежещет зубами по деревяшке, сунутой ему в рот, чтоб язык не прикусил.

– Шить умеешь? – спросил он, оттирая от крови руки. Остатки воды Кайти потратила на свои. Свежее стерлось, а прочее оставило на светлой коже Эйта буроватые ломкие линии. Стеша кивнула.