Крылья пепла

– В моей сумке в наружном кармане возьми. – Покосился на лежащего на измаранном покрывале Тхима. – Он без сознания, так что дергаться не станет. Молодец, что догадалась рану прижечь.

Похвала звучала поддевкой. Эйт был мрачен. От дневной веселости и следа не осталось, будто солнце, катясь за горизонт, утащило его радость с собой. Он собрал все фляги, какие нашел, и отправился к роднику. Потому тут и стали, что вода была рядом.

Стеша подошла к скатке и мешку с висюльками. Вейне бросил их у лесины, самолично притащенной из березняка, чтоб было на что присесть, тем самым обозначив свое место у костра.

– Эй, только не кейтару! – предостерег Хаф, плюхаясь задом на лесину, отчего бревно дернуло краем. Сумка Эйта дрыгнулась и кейтара тоже, издав едва слышный глубокий тягучий звук.

– Да чего? Пусть посмотрит, ей же интересно! – сказала Кайти, полезла своей ложкой в общий котелок, и улыбнулась гаденько.

– Эйт не любит, когда другие трогают, – пояснил Хафтиз, – бесится и швыряется всяким.

Стеша каким-то чудом нужный карман сразу нашла, хоть он снаружи не один был. В коробке с ячейками нашлись нитки разных цветов и толщины и иголки тоже разные. У нее самой похожая коробка была, побольше только. Стеша выбрала очень тонкие шелковые нити, отливающие серебром, как ее волосы, и загнутую крючком иглу для кожи.

Она возилась долго, пока не додумалась делать короткие стежки и тут же на узел вязать, по-другому живое под руками скользило и не давалось. Это оказалось куда сложнее, чем одежду штопать. Последние накладывала почти в темноте. От костра свет был яркий, но дрожал и мешал только, и Стеша повернулась спиной к огню. Потом вдруг посветлело. Она подняла голову – рядом стоял Эйт и держал горящую головню. Свет он нее странным образом не дрожал, пламя по дереву стелилось ровно, как под стеклянным колпаком лампы.

– Первый? – спросил он и, не дожидаясь ответа, добавил: – Ловко у тебя вышло, почти как у лекаря.

Вейне подождал, пока она закончит и наложит повязку. Потом швырнул головню в костер, подняв в воздух огненных пчел, и полил ей из своей фляги, чтобы кровь смыть. На руки смотрел. И Стеше казалось, что это не вода касается кожи, а его взгляд, такой же тягучий, как тот нутряной кейтарный звук. И прохладный.