Стань моим мужем, дракон!

Это что же, он собирался меня поцеловать? Продолжить то, что начал за ужином? Что-то во мне потянулось ему навстречу, сердце забилось чаще от предвкушения…

— Конечно, я плачу не из-за тебя, раб, — ответила я свысока. — Да, ты вел себя отвратительно. Но ты забываешься. Ты — моя собственность. Не стану же я проливать слезы из-за того, что, допустим, топор оказался тупым.

— Значит, тупой топор, — повторил он, сузив глаза и подавшись ко мне, и я быстро добавила:

— Нельзя прикасаться!

Геррах облизнул губы и убрал руки от моих бедер.

— Хочешь, я женюсь на тебе? — предложил он.

Я делано рассмеялась, но его лицо оставалось серьезным. Геррах гибко поднялся и прошелся туда-сюда по моей спальне, мазнув взглядом по книжному шкафу, картинам и письменному столу.

— Ты освободишь меня, и мы поедем в мою страну, — продолжил он. — Ты не будешь ни в чем нуждаться, Амедея.

— Это я уже поняла.

— Что ты собираешься делать? Пойдешь за того карлика в белом?

— Он довольно высокий.

— А по сути — букашка. Ты будешь несчастна с ним.

— А с тобой, значит, буду парить на облаках удовольствия? — поинтересовалась я, задрав подбородок и стараясь выглядеть уверенно.

Геррах ухмыльнулся и развернулся ко мне.

— Возьми свои слова назад и проверь, — вкрадчиво предложил он.

— Ты все сводишь к физической близости, — неодобрительно сказала я.

— Дра — приставка благородных родов в красных горах. Джеррах — произношение на наш манер. Этот тощий стервец наверняка замучил на своих убогих играх не одного дракона.

Я встала с кровати и направилась к двери.

— Иди за мной, — приказала ему.

Есть еще одно дело, которое я должна закончить, пока не уехала из Аль-Малены. Раб нагнал меня в два шага и пошел рядом, и я тайком бросила на него взгляд.

Променять просвещенный город на дикие земли? Выйти замуж за мужчину, о котором я толком ничего не знаю?

— Сюда, — сказала я, отворив дверь, которая слушалась только меня.

Конечно, я рисковала. Но почему-то была уверена, что Геррах не побежит на меня доносить. Я его не знала, но я ему доверяла — вот что странно. Я опасалась дядю, Ленни, и даже с тетей была осторожна, но сейчас открыла свою святая святых перед рабом.

— Раздевайся.