Стань моим мужем, дракон!

Обманщица, притворщица, лгунья… Сперва пообещала ему сделку и свободу, а потом вовсе о нем забыла. Кристальная чистота обернулась отравой, которая мучила его душу. Что до тела, то его желания Геррах привык контролировать, но не мог перестать думать, что бы сделал, если бы браслет вдруг исчез.

А может, вместе с оковами спали бы и чары, и нежный облик хозяйки померк. Геррах даже попытался выяснить, на самом ли деле Амедея так восхитительна. Вдруг это магия делает ее личико таким нежным, а тело желанным. Однако Эврас подтвердил, что Амедея и правда очень хороша, хоть и слегка худая на его вкус.

Друг погрузился в изучение бухгалтерских документов и, пользуясь случаем, с упоением находил прорехи в налоговом законодательстве чужой страны, а Геррах измочалил деревянный меч в щепки и теперь сидел на крыльце и стругал себе новый.

Трехцветная кошка, чувствуя его настроение, держалась в стороне и неодобрительно прижимала уши.

— Шшш, — сердито шикнул Геррах в ее сторону, и кошка тоже зашипела на него, скаля мелкие зубки.

— Я вам не помешаю? — церемонно поинтересовалась тетка Амедеи.

Еще одна заноза, которая все норовила привлечь его к труду. То выкорчевать пни, то натаскать воды, то достать с дерева кота, который, по мнению Герраха, сбежал туда от чрезмерно заботливой хозяйки. И он корчевал, носил и снимал, и готов был перекопать весь треклятый сад, лишь бы занять чем-то руки и мысли.

— Что еще? — грубовато спросил Геррах, вживаясь в роль неотесанного варвара. — Могу дров наколоть.

— Не надо, — сказала тетка. — Госпожа зовет тебя в голубую столовую. Только приведи себя в порядок, смотреть страшно.

К Амедее он чуть не бежал, но перед дверью все же задержался и вошел не спеша. Девушка сидела за столом, сосредоточенно жуя салат, и поприветствовала Герраха скупым кивком.

Как будто уставшая, под голубыми глазами тени, волосы взлохмачены и пахнут розами.

— Ты была на свидании? — выпалил Геррах, садясь напротив.

Амедея удивленно на него посмотрела.

— Куда ты пропала? — требовательно спросил он.

— Угу, — промычала она. — Ешь.

Геррах схватил вилку в кулак и сердито вонзил в куриную ножку. Поднес ко рту и вырвал зубами кусок мяса.

Амедея смотрела куда-то в глубь себя и словно вовсе не замечала его манер. Хотелось взбесить ее, встряхнуть за хрупкие плечи, а лучше — исцеловать до жарких стонов, до распухших губ.

Взяв руками салатный лист, Геррах запихал его себе в рот целиком, хрустя и причмокивая.