Стань моим мужем, дракон!

Я бы строила магию по выверенным схемам, как дом: фундамент, стены, крыша. Но я была самоучкой. Я читала книги, найденные здесь же, в отцовской лаборатории, пробовала использовать знания и придумывала что-то сама. Моя магия была не зданием, а скорее песней. Я подхватывала первые ноты, и мелодия лилась сама, а мне оставалось лишь записать ее и не сфальшивить.

Я предпочитала использовать золото и серебро для артефактов — руны ложились глубоко и надежно, проникая в самую их структуру. К тому же тихий голос благородных металлов не мешал, а лишь только усиливал мою магию.

Но драконья чешуя уже хранила в себе силу. Я слышала дикую первобытную песню и не могла разобрать нот. Прикрыв глаза, я перебирала чешуйки, и обрывки яростной мелодии будоражили мое сердце. Бой военных барабанов… Свист ветра… Рев волн, бьющихся о скалы… Стоны, всхлипы, жаркое сплетение тел…

Я сглотнула и открыла глаза. Сердце колотилось, и мои ладони вспотели, а чешуйки все так же лежали под моими ладонями, непроницаемо черные, как осколки ночи.

В дверь постучали, и я быстро сгребла их в ящик стола.

— Дея, дорогая, ты там?

Я открыла тете, но не пустила ее внутрь. Вместо этого сама вышла из лаборатории, закрыла дверь и приложила руку к замку, который послушно щелкнул.

— Я купила новый наряд, — сказала я. — Хочешь посмотреть?

Платье село неплохо. Немного широковато, но я и не люблю облегающие фасоны.

— Может, новый жених будет не так уж плох? — предположила тетя Молли, трогая розовый шелк. — Ты такая красавица.

— Вырез слишком глубокий, — с досадой пробормотала я, стягивая края ткани на груди.

— Можно сколоть брошкой, — предложила тетя.

А я вдруг представила себе черную розу, как будто опаленную огнем, — именно такую можно сделать, если сложить драконью чешую как лепестки. В голове зазвучали неясные обрывки мелодии, но тут же стихли.

— А что рабы? — поинтересовалась я. — Хорошо себя вели?

Тетя быстро отвела взгляд.

— Что случилось? — требовательно спросила я.

***

— Господин, вы не должны помогать мне, — ворчал Эврас, орудуя лопатой.

— А ты не должен называть меня господином, — напомнил Геррах, всаживая лом под упрямый корень.

— Эта женщина, Молли, в каком-то смысле права, — продолжил Эврас. — Я набрал лишний вес, а физический труд приведет меня в форму. Опять повезло!

— Ага, и нас прогнали прочь из кухни, словно блохастых котов, — проворчал Геррах, поддевая корень.