Я — фанатка

— Легко говорить за других, — в её голосе я уловила слабину, вызванную не мной, надеждой.

— Я не стала мастер-магом прошлым летом, — решила я попрощаться с ещё одной тайной. — Я мастер-маг уже очень давно. Не могу рассказать всего, но мне пришлось выдать себя, потому что так было лучше для Филиппа. За раскрытую без дозволения тайну мой отец изводил меня пару месяцев. Истязал на поле боя, корил глупостью. А потом остыл.

Ксения слушала внимательно. Задумалась.

— Ты же не врешь?

Я скорчила гримасу.

— Я пытаюсь сказать тебе, что будучи наследником великого рода, — с пафосом произнесла я, — сильным магом огня и сама знаешь чего, ты всё ещё чувствуешь себя девушкой.

Лицо Ксении наливалось кровью, пока я говорила.

— Отец простил меня, потому что растил так, чтобы я думала своей головой и принимала решения без оглядки на него или на кого бы то ни было. Только на свою совесть и долг. И не после того, как его не станет.

— Ты становишься сильнее только когда совершаешь усилие в тяжёлую для себя минуту. И делаешь всё так, как считаешь правильным и нужным, а не удобным, тем более кому-то. Тогда ты становишься достойной вести за собой остальных.

Ксения пылала гневом. Лицо красное, глаза опухшие.

— Я тебя ненавижу, — прошипела она возгоравшимся огнём, ведь каждое моё словно было истинной правдой.

Глава 21 Филипп

— Я рассказал ему, — произнес я, как только отыскал Марту на одной из заснеженных дорожек сада.

К ней меня привел легкий запах лаванды, который я привык улавливать так легко, что нашел бы её и в лабиринте столичных улиц.

Мы провозились с Кириллом около часа. Я слушал его стенания и смотрел на его разбитое отчаяньем лицо — никогда не видел друга таким. Смотреть на это было больно.

Как представлю, что Марта отказала мне, сердце уходит в пятки. Может быть, не тогда, не сразу, но если бы это случилось сейчас, я не знаю, что делал бы.

Ксения наверняка будет держаться лучше, чем Кирилл. Она так привыкла, что на неё смотрят, решают, достойна ли она. Но поверить в то, что для неё это лишь мимолётное увлечение не получалось. Только не после того поцелуя и не после многих лет отказов другим достойным кандидатам.

Я попросил Максима и Григория оставить нас. Они, не задавая вопросов, вышли.

Связав Кириллу язык, я поведал ему тайну нашей семьи.