Я — фанатка

Оторвавшись от Филиппа, я замерла ненадолго, стараясь запомнить каждую мелочь открывшейся мне картины. Он глубоко и прерывисто дышал, прикрывая осоловевшие глаза, в которых осталась одна чернота зрачка. Его скулы, лоб и подбородок нежно-розового цвета слегка поблескивали от выступившей испарины. Его губы, разбитые моим поцелуем, налились жгучим кораллом.

Я сглотнула и перестала дышать, стараясь унять стихию. Я пыталась не смотреть на него, потому что отказаться от прикосновений к нему, такому желанному, разгоряченному было выше моих сил.

Я приказала себе не поднимать глаз, делая вид, что занята платьем.

Глава 5 Марта

Встав поутру, я настежь распахнула окно, впуская свежий ветер. Запах сырой опавшей листвы смешивался с пряным ароматом земли и смолистой хвоей. Высоко над деревьями стригли острыми крыльями ласточки. Небо прояснялось на глазах, обещая погожий солнечный день после долгих затяжных дождей.

Оказавшись в обеденном зале и взяв привычный завтрак, я направилась к столу Филиппа. Его самого и ребят ещё не было.

Поставила поднос, украдкой подметив редкие полусонные взгляды в свою сторону. Пройдёт ещё полчаса, не более, и шуму по поводу нашего воссоединения прибавится.

Показался Григорий. С неудовольствием отметил моё перемещение, поджал челюсть и пошел навстречу.

— Доброе утро, — досталось мне прохладное приветствие и колючий взгляд. — Я буду там, — кивнул он в наш угол.

— Доброе. Садись, — отодвинула я соседний стул.

— Не уверен, что это хорошая мысль, — произнёс он, но я расслышала колебание в его голосе.

— Мысль отличная. Впрочем, это неважно. Ты ведь всё равно не споришь со своим наставником?

Этого простого замечания оказалось достаточно, чтобы Григорий водрузил свой поднос и рухнул рядом.

Он сделал свой выбор и этим руководствовался в поступках. Хотя привычка только вырабатывалась и потому мне пока приходилось напоминать.

Появился Филипп в сопровождении друзей. Он тепло улыбнулся мне, как только отыскал взглядом. Поприветствовал, присаживаясь за стол.

Григорию достался сдержанный кивок, но всё же он подал знак первым. Григорий кивнул в ответ — ему и Кириллу. Максим поздоровался только со мной, в упор игнорируя рыжего великана.

Я отдала должное тактичности Филиппа. Он понимал, что восстанавливая наше с ним общение, он также протягивал трубку мира Григорию. Оставлять друга в одиночестве было бы несправедливо.

И всё же раны между друзьями были свежими, потому за столом чувствовалась неловкость.