Пленённый. Окрылённый

Но Огнедар, приняв молчание за согласие, начал говорить:

– А уста ваши, Еленира Мечиславовна, на вкус совсем как ягоды папоротника, что растет в Зачарованном царстве. Цветет папоротник только в Иванову ночь. Горит огнем волшебным. И кто сорвет тот цветок и от нечисти убережет, тому все клады станут подвластны. Но ягоды того цветка найти еще сложней. Как опадут огненные лепестки, так ягоды начинают зреть. И охраняет ягоды эти Змей Горыныч семиголовый. Но слаще этих ягод нет ничего на свете. И…

– Еленька! – вдруг донесся издалека недовольный крик матери.

– Куда это егоза подевалась?

– Еленира Мечиславовна! – стали вторить крики сенных девушек. – Где вы? Отзовитесь! Вас батюшка кличет!

Еленька, очнувшись от своего полусна-полуяви, пихнула княжича в грудь. Впрочем, легче было бы свалить баньку со зловредным банником, чем сдвинуть силой мужчину. Однако Огнедар сам посторонился, и раскрасневшаяся как маков цвет Еленька спрыгнула с бревна и почесала по тропинке. Да так быстро, что только каблуки из-под подола сарафана замелькали.

А Огнедар с усмешкой покосился на банника, который, заслушавшись, от любопытства выставил свою всколоченную башку из-за косяка двери, и, помахивая сорванным стебельком, пошел, не торопясь, вслед за девушкой.

ГЛАВА 6. Как Еленька сказочника искала

Весь день и следующий Еленьку донимали разными обрядами под заунывные песни - и понятное дело, чего радоваться-то? Ведь Еленьку хоронили как девушку, а переродившись, она уже станет женщиной.

Утром на реке Еленька с песнями сплавляла по воде веночек, сплетенный из душицы, кипрея и ветренника. Веночек по обычаю должен был поймать жених, но поскольку его здесь не оказалось, Еленька сама выловила свое размокшее творение и преподнесла брату жениха Белогору Ведиславовичу. Тот принял венок с поклоном и взамен одарил Еленьку перстнем, дюже богатым, с ляпис-лазурью, да такой веселой, словно васильки на лугу.

– Примите дар, Еленира Мечиславовна, от жениха вашего, – степенно поклонился он.

«А что же сам-то Лунь не приехал? Хоть бы одним глазком на женишка взглянула, – чуть не брякнула Еленька и злорадно пожелала своему отсутствующему нареченному: – Хоть бы тебя паралич разбил, пень трухлявый».

Потом пекли караваи, дошивали подарки жениху. Еленька сделала пару стежков на поясе, который должна была собственноручно вышить мужу, и с легким сердцем отдала работу сенным девушкам.