Пленённый. Окрылённый

– Ты зачем? – шепотом спросила Еленька, уставившись круглыми испуганными глазами на Огнедара.

Теперь его лицо было совсем близко от нее. В серых глазах вспыхивали все те же искорки. Княжич скосил глаза на Еленькины губы, наклонился, так что Еленька, откинувшись, слегка ударилась затылком о бревно сруба, и тоже шепотом сказал:

– Будь я на месте Артына, я бы не уставал вам рассказывать, Еленира Мечиславовна, какая вы красивая.

– Так уж и красивая? – усомнилась для приличия Еленька. А сама словно оцепенела: ни рукой, ни ногой повести не может.

– Знаете, с чем бы я сравнил ваши глаза, Еленира Мечиславовна? – продолжил нашептывать коварный княжич.

– С чем?

– Далеко-далеко отсюда на восточной стороне стоит Мировое дерево. Ствол его такой толстый, что за день его на коне не объехать, а птице за день не облететь. И держит это дерево корнями Нижний мир и наш Верхний мир. А в ветвях у него все семь небес запутались. Одно небо для солнышка красного, другое для звездочек ярких, третье для ветра могучего… А над всеми семью небесами волшебный остров висит.

Имя ему Ирий. И вот ваши глаза, Еленира Мечиславовна точь-в-точь как лазоревые цветочки, что растут на лугу на том острове волшебном.

Еленька молчала, боясь произнести и слово. Боясь, что голос выдаст ее. А сама так бы и слушала.

– А хотите знать, Еленира Мечиславовна, на что кожа ваша похожа?

Околдованная Еленька молча кивнула, чувствуя слабость в ногах. А Огнедар теперь начал шептать ей в другое ухо:

– А на море-океяне на острове Буяне стоит камень Алатырь.

Волшебный то камень. Звери лесные прибегают к нему, гады морские на берег выползают, чтобы поклониться Алатырю-камню как богу. И белее тот камень молока, белей пены морской, белей ромашек на лугу, белей дня ясного. Но ваша кожа, Еленира Мечиславовна, белей волшебного Алатырь-камня. Кто посмотрит в лицо ваше даже слепнуть начинает.

Еленька чувствовала, что проваливается в какую-то пропасть. Ей бы пошевелить пальцем, ей бы пихнуть нахала, который врал бесстыдно на ухо всякие глупости, но силы куда-то делись, и осталась только эта непонятная колдовская слабость.

– А хотите расскажу вам, Елинира Мечиславовна, на что ваши губы похожи?

Теперь разбойник смотрел прямо Еленьке в глаза. Серый цвет их стал совсем темным, как осеннее озеро в ненастный день. И так же, как в озере, там что-то бушевало и билось волной о берег. Еленька широко распахнула глаза, словно вбирая в себя всю эту бурю. Ни отвечать, ни даже кивать сил уже не было.