Она любила алый цвет

Все равно они когда-нибудь да покинут этот мир… Так почему бы ни в тот момент, когда мне этого захочется?

- Буду рад встретить вас в Лондоне, сэр. Конечно, когда вы пожелаете его посетить… В свою очередь хочу заметить, что и вы обладаете совсем не нью-йоркским акцентом, мистер Стэкман, – улыбнулся маркиз и затянулся своей сигарой.

- Я не американец, сэр. Я такой же англичанин как и вы, и два десятка лет, прожитых вдали от моей родной страны, мало повлияли как на мое мировоззрение, так и на мою речь, – бросил на это я.

- Оливер! – вдруг донесся до нас громкий женский зов.

Обернувшись, я увидел юную девушку, стоящую в дверях и кутающуюся в длинный теплый плащ. Ее длинные волнистые черные, как вороново крыло, волосы развевались на ветру, а в карих глазах стояли слезы.

- Ступай в каюту! – нахмурившись, крикнул ей мистер Кингсли Маяр, а затем бросил на меня ироничный взгляд.

Это была его сестра. Та, что была невероятно расстроена тем, что покидает Бостон. Ошибиться было невозможно: сходство между братом и сестрой было весьма заметным.

- Прошу, не стой на этом ветру! – умоляющим тоном попросила девушка.

- Ступай, Ульрика! – строго повторил ей брат.

Однако, к моему величайшему удивлению, эта девушка решительно вступила на дощатый пол скользкой от морских брызг палубы и, осторожно цепляясь за перила, подошла к нам.

«Хороша!» – добродушно улыбнулся я, принеся ей вежливый поклон, на который, однако, она не ответила.

Эта девушка была высокой и лишь едва уступала своему брату. По ее привлекательному лицу легко можно было понять, что ее фигура, спрятанная под защитой плаща, была даже хрупкой. Слишком хрупкой для ее роста.

- Пойдем, мой дорогой брат… Прошу! – Она крепко сжала локоть своего брата.

- Разве ты не видишь, что я нахожусь в приятной компании? – сердито ответил ей мистер Кингсли Маяр.

- Рад знакомству, мисс Кингсли Маяр. – Я вновь принес ей поклон.

Мне было жаль эту черноволосую девушку. Очевидно, ее брат был тираном, иначе он не вел бы себя так невежливо и грубо по отношению к этому худому заплаканному созданию. Видимо, именно он довел ее до слез а мне рассказал красивую романтическую ложь.