Путевые заметки странника по мирам. Про пряности, снег и трели ветра

Я бывал в разных частях разных миров и видел столько разных зим! Белых и синих, теплых и холодных, спокойных и бурных…

В этом городе зима наблюдала за каждым твоим шагом, не желая выпускать из своих цепких когтей. Она преследовала слабых и пожирала их, как огромная хищная кошка крохотную мышку. Стоило только замешкаться, остановиться на миг, чтобы погреть руки дыханием – и Она уже обвивала лапами горло, впивалась когтями в кожу…

– Зима… – сказал он, выдыхая облачко теплого пара.

Ей это не понравилось – Она встопорщила шерсть черными тенями из углов между домами, зарычала вьюгой.

Я держал в руке керосиновый фонарик, дающий не то чтобы много света, но зато греющий озябшие пальцы. А Мару было хоть бы что: прочная шкура и мех защищали его от любого мороза. Он сонно покачнул головой, жуя свою жвачку.

– Как вы от Нее спасаетесь? – спросил я, бросая быстрый взгляд в тени – те притворялись неподвижными, словного никого там и не было.

– Топим пожарче камины и запасаемся одеялами, – усмехнулся он в усы.

«А если нет камина и одеял?!» – отчаянно хотелось мне спросить, но я лишь облизал кровящие губы.

Ноги утопали по щиколотку в сахарной пудре снега. Мы оставляли глубокие синие следы – у Мару они походили на две дольки мандарина, а у мужчина были широкими и круглыми. На моей шубе оседали снежинки – совсем не красивые, белые пожеванные комочки.

Я старался вести себя спокойно, но все равно постоянно крутил головой – и успевал заметить, как Она юркает за ближайший угол и даже оттуда, издеваясь, щурит глаза, которые превращались в два золотых месяца.

– Да не дергайся ты так, – заметив мою нервозность, посоветовал мужик, – Она тебя не тронет, пока у тебя есть лампа. Мы-то уже привыкли, чай не первый год так живем.

– Стараюсь, – честно ответил я. У меня зуб на зуб не попадал. Скорее бы нырнуть в тепло дома! А еще лучше – очутиться в другом, более прогретом городе! – Я бы сейчас не отказался от чашки горячего какао.

Ей это явно не понравилось – она зашипела, завывая за спиной вьюгой.

– Будет тебе какао, – усмехнулся он и вдруг размашисто полоснул темноту своим фонарем, расплескав скучившийся вокруг нас синий мрак, – а ну, брысь!

И вновь нас окружал лишь бледный пятак снега, да медленно оседали в свете фонаря снежинки – это было даже красиво. А снаружи этого ореола, будто мы были защищены неким магическим кругом, нетерпеливо переминалась Она – черная, огромная и голодная.

Наконец мы добрались до его дома.