Госпожа леса

Тогда поговорим здесь, нечего стращать ребенка разными россказнями.

Элинэя обернулась к срубу и заговорила тихим голосом.

— Я все думаю, что будет с девочкой, когда я отправлюсь к руинам Велебы? Нет смысла затягивать, нужно выполнить свою часть сделки, — ее плечи опустились, и руки будто безжизненно повисли вдоль тела, такой подавленной и обреченной она казалась в тот миг.

— Понимаю, Элинэя. Все понимаю, — не скрывая в голосе сочувствия, произнес Мирим Мальгер, — но за девочку не тревожься. Я уже рассказал обо всем Регену.

Элинэя улыбнулась. Только вот улыбка эта получилась вымученной. Столько всего навалилось на ведунью за прошедший день.

— Спасибо. И вам, дед Мальгер, и старосте, и Ганне. Не знаю, чтобы без вас делала, — грустно вымолвила она.

— Погоди благодарить, Элинэя. Ведь еще ничего не сделано.

— Вчера вы спасли меня, — возразила она и посмотрела с благодарностью, — заступились за меня перед сестрами. Одна бы я пропала на Гиблой поляне.

Мирим Мальгер только покачал головой. Глаза его, серо-зеленые, человечьи, цепкие и проницательные, блеснули, а потом стали золотыми, как у зачарованной кошки. А зрачки из круглых превратились в овальные, выдавая в нем нечистую сущность. Заметил он, как Элинэя вздрогнула с непривычки, и поспешил ее успокоить:

— Ты не бойся, девочка. Я не обижу тебя. И у меня, и у Регена осталось от нечисти. Только у старосты горб, а у меня глаза.

— А я и не знала, — ахнула она.

— О том никто не знает. Даже Ганна не ведает, что ее муж принесен юной пастушкой от Лешего.

— Милостивые боги!

Мирим Мальгер недобро усмехнулся.

— Над той девушкой надругался Леший, а моего отца приворожила ведьма.

Элинэя стояла на месте, как вкопанная, и не могла ни пошевелиться, ни продохнуть.

— Видишь ли, нечисть не способна на любовь, — он махнул рукой, не договаривая, видимо, не желая больше пугать и смущать Элинэю. Помолчал немного, а потом продолжил: — Только силой да колдовством они и могут принудить, а вот по любви… Любовь не ведома нечисти, а ведь в ней и есть главная сила смертных.

— В любви?

— В любви, — ответил Мирим Мальгер. Взглянул как-то тепло, по-отечески на Элинэю и добавил, навевая на нее тоску, — когда-то родительская любовь спасла тебя, Элинэя, — он вмиг сделался печальным, — а меня — любовь одной девушки.

Рассказывать о прошлом он не стал. Сказал только, что еще не пришло время, и им надо подумать о будущем.