Ледяной цветок для лунного императора

— Это то, за что вы меня когда-то полюбили. А почему вы продолжаете любить меня... несмотря ни на что?

Несмотря на предательство и боль, которую Мирра ему причинила.

Он понял, и помолчав, произнес:

— Потому что я не могу по-другому. Я пытался — и у меня не получилось.

Я молча положила голову ему на плечо — его чувства были мне понятны. Я тоже пыталась вырвать свою влюбленность из сердца, отвлечься на какие-то дела, даже знакомиться с другими мужчинами — но все было бесполезно, мне так и не стало все равно.

У людей есть такая поговорка — «мы любим до тех пор, пока не начинаем ненавидеть». Наверное, это верно. Сильная любовь не сменяется равнодушием, она может лишь превратиться в ненависть.

— Пойдем, мне холодно на тебя смотреть, — нарушил молчание император Рэйден и, поднявшись со мной на руках, понес меня по белым от снега дорожкам.

В его руках было неожиданно уютно и спокойно — пока стража не распахнула перед ним двери покоев и я не осознала, что он принес меня в восточный дворец.

В свои покои, а не мои.

— Куда вы меня принесли? — возмутилась я, когда он поставил меня на пол, чтобы стряхнуть снежинки со своего плаща. Свою юбку я тоже слегка потрясла, и с нее упал целый ворох снега.

— К себе, — слегка удивленно отозвался император. — Останешься сегодня здесь со мной?

— Нет, — еще сильнее возмутилась я. — Тут, наверное, полно железа! Мы, феи, его не любим.

— Нет тут железа, все еще в прошлом году убрали, — терпеливо отозвался Рэйден. — Помнишь, специально для того и вынесли все, до последнего гвоздика, чтобы ты могла сюда приходить?

— А.

.. — я судорожно пыталась придумать причину, которая бы позволила мне вернуться к себе. — У меня нет с собой зубной щетки!

— Есть у тебя тут зубная щетка, — напомнил император.

— Фууу... — скривившись, протянула я. Еще я Мирриной щеткой зубы не чистила! — Она же... использованная.

Закатив глаза, император повернул голову к двери и крикнул:

— Роннен! Принеси новую зубную щетку! В коробочке!

— Есть новую щетку, вашимператорскоеличчство! — протараторили за дверью, и я услышала торопливый, стихающий вдали топот.

— Ну как, теперь останешься? — перевел на меня взгляд мужчина, и я, молча отвернувшись, целеустремленно направилась к дверям.

— Ой! — взвизгнула я, когда меня неожиданно подхватили сильные руки. Прижав меня к груди, император прошел через несколько дверных проемов в самую дальнюю комнату, оказавшуюся спальней, и вместе со мной опустился на кровать.