Просто фанатка

Но раз и Леший говорил рифмой, значит, скорее всего, то было влияние мира изнанки. Во всём противоположное яви — стороне, откуда явилась я.

Рифма, пусть и со скрипом, подалась мне в ответе Лешему, а ведь никакими поэтическими талантами я никогда не обладала. Должно быть, язык плёлся сам собой, благодаря моему пребыванию за чертой вот уже некоторое время.

— Чего же ты ищешь в Гиблом лесу?

— Дорогу к Хозяйке. Слугу ей несу, — с этими словами я подняла вязанку с круглобоком.

Леший не спросил, о какой Хозяйке я веду речь.

— Чего приключилось с пустой головой? — вопрошал Леший, кивнув на моего проводника — на это я и рассчитывала, — обратив внимание на кулем повисшего на мне Колобка.

— Беда одолела. Застыл сам не свой.

Леший недобро сощурился, от чего огоньки его глаз пугающе вспыхнули.

— Не ты ли причина, что дурень молчит?

— Может, и я, да кто ж подтвердит? — твёрдо посмотрела я в ответ, словно утверждая: никто того не докажет, если сам Колобок не придёт в себя, да не расскажет.

— А если Колобка растолкаю, да о виновнике тотчас узнаю? — Леший наклонился ниже над столом и вытаращился, то ли стараясь напугать, то ли показать, что видит меня насквозь.

— Тогда и посмотрим. Будите, если так уж хотите.

Леший замер, а затем, должно быть, улыбнулся. О том я могла только догадываться — рот был скрыт под густой завесой тины-усов, но прищур глаз сделался одной длинной щелкой поперёк основания крупного носа.

— Неужто думала перехитрить, девчина? Аль я по-твоему дурачина?

Считать Лешего пустоголовым не приходилось, но я решила попробовать прикинуться самоуверенной простушкой.

Меня устроил бы любой исход. Очнись Колобок, наверняка подсказал бы, как следует себя вести, ведь он должен был явить меня Хозяйке — таково было его поручение. Если бы Леший сам вздумал меня отвести, записавшись в новые провожатые, я была бы только рада.

Не вышло.

— Круглый Бок всех к Хозяйке ведёт. А ты застряла на перекрёстке шести дорог, — едко вещал хозяин о моём печальном положении. — Куда идти не знаешь, да в глупости со мной играешь. Ты лучше вокруг да около не кружи, взамен помощи откуп какой предложи, — жадность исказила лицо старика, глаза его округлились в нетерпении, впервые выдав в нём чудище лесное, да не живое.